— Но он же раскаивается, — протянула она.
— А я не прощаю.
До войны в Киеве насчитывалось 900 000 населения. К концу немецкой оккупации в нем оставалось 180 000, то есть намного меньше, чем лежало мертвых в одном Бабьем Яре. За время оккупации убит каждый третий житель Киева, но если прибавить умерших от голода, не вернувшихся из Германии и просто пропавших, то получается, что погиб каждый второй.
вообще, я всегда ненавидел, когда на меня пытались кричать. И если семье я это прощал, то посторонним — никогда.
«Когда кого-то любишь, ищешь то, чего тебе не достаёт. Поэтому когда думаешь о любимом человеке, всегда тяжело. Так или иначе. Будто входишь в до боли родную комнату, в которой очень давно не был.»
Спасибо партии родной, что нету водки в выходной! Но ты не плачь, моя Маруся,- одеколона я напьюся!
Ты вломилась сюда, испортила мне все самоубийство, а теперь хочешь просто вот так взять и уйти? Поразительная, непостижимая наглость.
Оставалось только удивляться, почему у неё раньше спиритические сеансы не проходили успешно. После чистого героина то. Ей для сеансов с таким поднятием жизненного тонуса не нужны ни дух, ни столик, ни компания - ответы на волнующие вопросы все равно получит.
Межов добился своего — легенды о его отряде зашкалили, перекрыв реальные возможности группы. Всё по учебнику для «фантомов», когда в случае Большой Войны засланцу следует организовать атмосферу перманентного ужаса класса «маньяк в городе».
Вы меня конфузите, а как же я буду вести деловой разговор, коли я сконфужен? Тут необходимо хладнокровие.
- Я? Я ничего не обещала! – удивилась она. Платочек съехал, а красавица тряхнула золотыми кудряшками. – Я сказала «хорошо-хорошо». Но ничего не обещала!
- А это разве не одно и тоже? – спросил я, видя как соблазнительно съехал рукав ее платья. Хм… Ну не самородками едиными…
- Я тоже деду говорила «хорошо – хорошо», когда мы голенькие шушукались под одеялом. Так он до конца дней был уверен, что он – мачо! - усмехнулась Эффи
Пока они вели разговоры о пестиках и тычинках, я сейчас в прямом смысле говорю, все было хорошо. Но стоило Риандерику намекнуть на личное общение, как непреступная роза ботанического сада превратилась в кактус.
Хана тебе, айкар! Ревун ты или Шептун, все равно хана!
Волосы у нее жесткие, непослушные. Горничная вчера два часа вымачивала их в особом патентованном растворе, который обещал исключительный блеск и устойчивость прически, а потом еще час накручивала на специальные косточки, на которых пришлось спать. После такого сна началась мигрень, наволочка пропиталась раствором и приклеилась к голове, косточки пришлось отдирать, но стоило провести щеткой по локонам, чтобы придать, как написано было в инструкции, вид естественный, как локоны исчезли.
— От перфекционизма Бог миловал. Курю. Врачам положено саморазрушаться. Для вселенской гармонии.
Он вновь смотрит в пол, улыбается шире. Не глазами, только ртом.
Максим улыбается, когда бесится, злится, когда ему плохо. Этому его научила политика. Улыбаться напоказ, когда фигово, — это и талант, и проклятие.
Странное дело, но так было всегда, с самого детства – когда мечты сбывались, он тут же терял ко всему интерес. В семь лет мечтал о пожарной машине. Буквально грезил ею. Ну баба Катя и скопила со своей скромной пенсии. Машина стоила безумных денег, но для любимого внука сделаешь и не то, и на Новый год она торжественно внесла в дом большущую картонную коробку. Свиридов разглядывал ее, огромную, лакированную, блестящую и – не подходил. Потом пристроил ее на подоконник. Но никогда в нее не играл. Подойдет, посмотрит, проведет рукой по блестящему боку и отойдет.
Перед уходом из Зеленого Артему страшно было представить, что один человек может убить другого из-за банки тушенки — что ж, реальность оказалась еще страшнее.
"...доблесть не в том, чтобы умереть за родину, доблесть в том, чтобы перебить всех врагов во имя своей родины. А потом и на могилках у них поплакать можно."
– Он хочет отменить рабство?
– Он хочет дать людям свободу выбора. Свободный человек работает с большим усердием, больше зарабатывает, а значит, платит больше налогов. Богатые люди, богатая страна, богатый вождь.
– Этот Муданг! Куда ни плюнь, все жизнь кому-нибудь испортишь!
Произнес он тоном "ты- моя грелка, я- твой Тузик"
Самое страшное для человека – попасть в колею. Жизненная колея лишает самой жизни, потому что следование «положенному» лишь слабое ей подражание.
Очень глупо...пытаться сесть в экипаж, который давно уехал.
Когда убивали последнего единорога -
Лес содрогнулся, и даже птицы роняли слезы.
Глядела в испуге девочка недотрога,
Как копья дрожали, словно виноградные лозы,
Вонзаясь в белую спину зверя,
Что голову прятал у нее на коленях.
И бледное солнце отворачивалось, не веря
В людскую жестокость. Таилась в глазах оленьих
Вассальная преданность королю леса,
Тому, кто царственным рогом даровал волю...
Запевали сосны хором дневную мессу
О том, кто сегодня захлебывался болью!
А после мясо с размаху швыряли на блюдо,
И пили охотники в честь величайшей победы
Над силой природы, ее тонконогое чудо
Убили люди. Наши отцы и деды...
Если ты знаешь, каков правильный ответ, не трать время зря.Просто бери и делай.