…мы все идем к своим целям доступными путями.
Правильно бабушка говорила, от этих магов беды одни. Правда, о ведьмах она то же самое говорила, но это уже детали.
– Мне страшно, прекраснейший мой! – прошептала Суламифь. – Тёмный ужас проник в мою душу… Я не хочу смерти… Я ещё не успела насладиться твоими объятиями… Обойми меня… Прижми меня к себе крепче… Положи меня, как печать, на сердце твоём, как печать, на мышце твоей!..
Когда человек оттягивает какое-то неприятное событие, словно выторговывая время у жизни и у самого себя, эти несколько часов или дней, разделяющие его и тот шаг, который он должен сделать, кажутся благословением. И пусть это самообман, но люди так любят врать сами себе.
Молодой человек заговорил торжественным тоном мастера Йоды: — «Страх — путь на Темную сторону. Страх ведет к гневу, гнев — к ненависти, ненависть — к страданию».
– Я уже говорила вам, что между мной и принцем ничего нет и быть не может.
– То, что этого не будет, не исключает того факта, что вам бы этого не хотелось.
Как я думаю, мир поделен на наблюдателей и тех, кто за кем наблюдают, и публики все больше и больше, а зрелищ все меньше и меньше. Люди, которые действительно что- то делают, - вымирающий вид.
Осуждать других гораздо проще, чем самого себя. Смотрите на себя и следите только за собой - это гораздо важней. И если бы мы все это понимали и все это делали, то у нас бы уже почти рай наступил и критиковать-то было бы уже и некого. Всегда осуждайте только себя, только себя, а поводов у нас для этого - несть числа, несть числа.
— Хотеть и любить это разные вещи, — напомнила я.
— Но идут они рядом, — усмехнулась женщина. — И одно легко перетекает из другого. Ничего удивительного в этом нет.
Человек ищет не столько Бога, сколько чудес.
В тот день, когда женщина сможет любить благодаря своей силе, а не благодаря слабости, когда она будет любить не для того, чтобы бежать от себя, а для того, чтобы себя найти, не для того, чтобы отречься от себя, а для того, чтобы себя утвердить, — в тот день любовь станет для нее, как и для мужчины, не смертельной опасностью, а источником жизни.
В конечном итоге - я твердо уверена - лишь с помощью слов можно создать осмысленный мир
Draco dormiens nunquam titillandus. (Никогда не щекочи спящего дракона)
Язык — воплощение народного духа; вот почему падение русского языка и литературы есть в то же время падение русского духа. Это воистину самое тяжкое бедствие, какое может поразить великую страну. Я употребляю слово бедствие вовсе не для метафоры, а вполне искренне и точно. В самом деле, от первого до последнего, от малого до великого, — для всех нас падение русского сознания, русской литературы, может быть, и менее заметное, но нисколько не менее действительное и страшное бедствие, чем война, болезни и голод.
Библиотечный виноград вывели методом цепочечной инженерии инаки концента Нижней Вроны перед Вторым разорением. Каждая клетка несла в своем ядре генетические цепочки не одного, а всех сортов винограда, о которых знали вронские инаки, а уж если они о каком не слышали, значит, он того и не стоил. И вдобавок - фрагменты генетических цепочек различных ягод, плодов, цветов и ароматических трав: фрагменты, которые под воздействием биохимической сигнальной системы клетки-хозяина производят молекулы вкуса. Каждое ядро было архивом более обширным, чем Великая базская библиотека: оно хранило коды почти всех природных молекул, когда-либо стимулировавших обонятельные клетки человека.Конкретное растение не могло проявить все гены сразу - не могло быть сотней разных сортов винограда одновременно, - поэтому "решало", какие из них проявить - каким виноградом стать и какие вкусы извлечь из архива, - исходя из чрезвычайно сложной системы сбора данных и принятия решений, которую вронские монахи вручную прописали в его протеинах. Библиотечный виноград отзывался на малейшие нюансы света, почвы, ветра и климата. Все усилия и промахи виноградаря влияли на вкус вина. Библиотечный виноград обманывал любые уловки виноделов, вообразивших, будто могут вырастить из него один сорт два лета подряд. Тех, кто по-настоящему знал, как это делать, поставили к стенке во время Второго разорения. Многие современные виноделы предпочитали не рисковать и выращивали старые сорта. С библиотечным виноградом возились одержимые, вроде фраа Ороло, для которых это становилось призванием. Разумеется, библиотечный виноград решительно невзлюбил условия в конценте светителя Эдхара и до сих пор помнил ошибку, которую предшественник Ороло допустил пятьдесят лет назад. Он неправильно обрезал лозу, и память об обиде, закодированная в феромонах, навсегда отравила почву. Виноград рос мелким, бледным и горьким, вино получалось соответствующим, и мы даже не пытались его продавать.
Любимые девушки, к сожалению, весят примерно столько же, сколько и нелюбимые. Просто носят их с большим энтузиазмом.
Чтобы преуспевать в мире, от тебя требуется следующее: в первую очередь уверенность, терпение и способность сохранять ясную голову, когда все вокруг бьются в истерике.
Поскольку я уже признал свою вину, мне, пожалуй, должна быть дана возможность оправдаться.
— Что самое плохое сейчас в моем Доме?
— Да так все спокойно. А вот приедет казначей, узнаешь.
Как и не попадал. Все хорошо, только денег нет.
Люди, которые не имеют об исламе даже отдаленного понятия выносят самые дикие суждения о моей религии, моём пророке, моей вере. И о моем хиджабе. Я уважаю инакомыслие и рассчитываю на уважение к моему мнению.
Абсолютно не понимаю всеобщих восторгов по поводу ранней весны. По-моему, отстойное время – холодно, сыро, грязно. Смотришь по сторонам – и удавиться хочется. Более мерзкой может быть только поздняя осень, которая укутывает город отвратительной слякотью и непрекращающимися дождями.
— Надеюсь, на следующий день рождения ты придешь в этот дом с моим правнуком на руках.
— Не перегибай, — пропел бывший в последний раз целуя старушку и возвращаясь на свое место, задумчиво добавляя: — Возможно, если конечно не примкну к свидетелям добровольного пришествия Полшестого... тогда не выйдет.
Эта девочка впервые выглядела такой незащищённой. В её широко распахнутых глазах стояли слёзы. Он видел на самом их дне крошечного ребёнка, что впервые взглянул в зеркало на своё истерзанное тело. Та же невыносимая мука и страх. Он и сам не понял, как именно его ладонь оказалась на её щеке, убирая тихие слёзы. Она смотрела на него, и он уже не знал, что больше шокировало её? Его нечаянная ласка или нападение? Одно он понимал теперь наверняка – она важна для него… Она его.
Я сидела и тихо радовалась, что рубашки в этой чудесной культуре девушкам не принято снимать никогда. Вообще. В них предписывалось оставаться и в постели с мужем (минимум три нижних рубашки для первой брачной ночи, не бес начихал), и в купальне (одна, но плотная), и у лекаря (на минуточку, четыре).
Так весело рыцари Его Величества не укладывались спать никогда. Кузя сообщил им, что они хорошие, добрые, последнее отдадут, но, пока они находятся под его покровительством (вот мелкий обнаглел!), спать на голой земле не будет никто! И одарил тюфяками и одеялами всех!
— Кузя! — восхитилась королева. — Какой ты хозяйственный! Половину гелуронского дворца вынес!
— Обижаешь, хозяйка! Больше!
Король Ледонии наблюдал, как дурачится его королева со свитой, и в душе его рождалось неведомое ранее чувство. Как будто он — дома. Нет, не в огромном холодном дворце, где он и свои покои не ощущал домом, а как-то совсем по-другому. Дом не там, где ты проживаешь, дом там, где тебе хорошо! Вся поляна стала маленьким, но таким уютным домом! И всё больше замирало сердце — как везти зеленоглазую девочку туда, где царит властная, не признающая чужого мнения, королева-мать?