" Не знаю, о чем думали родители, когда выбирали мне такое редкое и необычное имя - Алиса. Вот Аделаида - настоящая Лиса Алиса - яркая, красивая, смелая, а я так - неказистый лисенок. "
А вот интересно, — проговорил Глеб, накладывая на оладью толстый слой малинового варенья, — что происходит с нами в завтрашнем дне?
— Это как? — спросила Лена, отхлебывая чай.
— Ну так — мы перепрыгиваем во вчерашний день, а для всех наступает завтрашний, — пояснил Глеб. — А мы там есть?
— Скорее всего, есть, — сказал Юрасик. — Ведь мы же были там, когда еще ничего не произошло.
— А если мы меняем предыдущий день, то завтрашний тоже меняется?
Я понимал , что обманываю себя, но человек пойдет на любые ухищрения, что бы жить в мире с сами собой
Минуту я стоял оцепеневшим тушканом, слушая, как кровь набатом лупит в барабанные перепонки. Потом пульс постепенно стал приходить в норму, и я наконец смог перевести свой мятежный дух.
Наслаждайтесь жизнью. Курите травку. Ешьте икру. Впадите в блядство.
«Когда вашим коллегам раздавали здоровую подозрительность, вы трижды подходили за милосердием и состраданием».
People leave, Brett. It’s not our fault for not giving them a reason to stay. It’s their fault for not finding one.
Чаще всего мы смотрим, но не видим, слушаем, но не слышим. Так уж устроен человек. Стучимся в закрытые двери, злимся на судьбу, закрывая глаза на собственные недостатки.
Нельзя отталкивать ребёнка, когда он в тебе нуждается.
богатенькие мажоры редко отличаются порядочностью...
...приняла решение обучаться боевым искусствам. Решение, которое к слову, далось ей не легко. Какая к черту борьба для этой хилой, тощей, обтянутой кожей костлявой задницы? Казалось, весь мир был против. Подходящей секции не находилось, а в той единственной, которая была, тренер во всю упирался. Мама негодовала:
— Зачем тебе это? Что за глупости? Ты ведь занимаешься танцами.
— Если кто-то будет угрожать моей жизни, что я сделаю, ма? Затанцую его до смерти? — раздражённо фыркнула тогда Кира.
Не знаю, целовались ли мы так прежде. С отчаянием и упоением, потому что сейчас мы вместе. Кажется, будто мы не виделись много месяцев, будто никогда больше не встретимся - таков этот поцелуй.
— Ночь напролет играть в карты, выслушивая сомнительные комплименты пьяных мужчин, считающих себя неотразимыми, даже если они лысые и толстые? — девушка явно иронизировала, — не могу сказать, что девочкой я мечтала об этом.
— А о чем же тогда?
Она пожала плечами:
— У меня не было времени для того, чтобы мечтать.
Голос Фебы звучал сухо. Зачем рассказывать ему о том, что, как и все, она мечтала о бесстрашном рыцаре, который стремительно ворвется в ее жизнь, подхватит на коня, и они...
Нам не остается ничего другого как шутить. Иначе можно сойти с ума от страха.
Удивительная, непостижимая вещь любовь, вот мы стоим тут двое, мы никогда не встречались до этого дня, никогда не сказали друг другу ни одного ласкового слова, не смотрели ласково друг на друга, и вот сейчас в минуту опасности наши руки инстинктивно потянулись одна к другой.
— Хорошо эклерам... — Чему? То есть почему? — Потому что они в шоколаде.
... честный путь самый тернистый и непредсказуемый, и рискнувших пойти по нему ждет множество соблазнов. Но только тот, кто не поддастся ни одному и своим лбом, и сцарапанными коленями прочувствует все препятствия, сможет почувствовать вкус настоящей Победы.
Смерть – не оправдание дурным манерам
На чужом несчастье не возродить жизнь
Есть хорошие моменты, а есть плохие. Я думаю, что фокус в том, чтобы преодолевать плохие и наслаждаться хорошими.
— Заводятся блохи и паразиты. А дети, они появляются, когда приходит их время. Да, порой не самое удачное на наш взгляд, но так можешь думать лишь ты.
«Говорят, надо узнать человека, прежде чем жениться, - ворчал отец, - господи, какая чушь! Если ты влюблен, то объективно судить о человеке невозможно, а если нет, то не нужно. А вот когда ты ничего не знаешь, но абсолютно уверен, это как раз то самое состояние!»
Ох, чует мое сердце, придется разорваться на тысячу маленьких Лисапетов, дабы вникнуть во все дела. На фига я согласился на этот трон? Не жилось в монастыре спокойно…
Как выяснилось в средней школе, историю пишут постфтактум, и от этого стало не по себе. Мы почувствовали себя неуверенно - в любой момент с прошлым может случиться все, что угодно, и мы ничего не сможем поделать. Мир безумно вращается вместе с нами. Связь времен – как бы нас не утешали – распалась. Историю нужно писать. А это требует времени. Прошлое вступило в полосу перемен, и история с каждым днем делается все лучше, нужно только подождать, Рим не сразу строился! Меня это не убеждало. В десятом классе прошлое менялось уже так быстро, что учебники приходилось выбрасывать. И типографии не поспевали печатать новые. Единственное, что мы знали про историю, что все в ней было не так и что она работает на нас. Когда она нас нагонит, нам будет что рассказать. Правда, нам не сказали, как бы об этом узнаем. Как мы поймем, что эта вот – наконец настоящая? Постучит однажды в окошко? А, это вы! Заходите! Как дела, дорогая история, рассказывайте… Если вообще историю существует. Или мы должны ее выдумать?
«Многим писателям помогает музыка барокко, в особенности Бах. Тем, кто работает над объемными и сложными, логически выверенными текстами, подойдет Моцарт – его музыка помогает увеличить коэффициент интеллекта и математические способности. Пульсирующие ударные рок-н-ролла служат для некоторых писателей мощным двигателем. Другим навевает вдохновение эфемерное и гипнотическое звучание флейты.
Что для одного писателя лекарство, для другого может оказаться ядом. Некоторым просто необходимо, чтобы из динамиков тихо мурлыкал мягкий джаз. Другим джаз не подходит, потому что он их отвлекает – они начинают прислушиваться. Многие писатели предпочитают писать в тишине.
Для некоторых писателей наилучший фон – эмбиент, музыка со звуками природы: зеленые степи с певчими птицами, низкий и размеренный шум волн. Некоторым нравится включать метроном на медленный ритм – других он только отвлекает.»