Пиши то, во что веришь. Под этим Генри подразумевал: "Кончай кукситься — и за работу".
Разница между тем, кто вызывает симпатию, и тем, кто не вызывает симпатии, как раз в том, как человек контролирует эти(негативные) эмоции. Какими бы ни были обстоятельства, если вы открыто выражаете гнев, недовольство или раздражение, люди будут избегать вас – из страха, что станут вашей следующей мишенью.
Я не могу запомнить все книги, прошедшие через мои руки. Большинство книг, которые мне попадались на глаза, я не читал. Ни один книготорговец не может прочитать все, что продаётся в его магазине.
Пойми, Ева, высший свет это те же старшие классы, просто денег немного больше и уроки делать не надо. А в остальном всё то же: бесконечные сплетни и слухи.
Я хочу услышать - люблю. И очень хочу сказать!
...разница между мужской и женской любовью заключается в том, что мужчина любит всем своим умом и телом, а женщина – всем сердцем и душой.
В произведении искусства много иллюзорного; можно даже пойти еще дальше и сказать, что оно само по себе как "произведение" иллюзорно. Оно из честолюбия претворяется, что его не сделали, что оно возникло и выскочило как Афина Паллада, во всеоружии своего блестящего убранства, из головы Юпитера. Но это обман. Никакие произведения так не появлялись. Нужна работа, искусная работа во имя иллюзии.Еще я слышал, как он сказал:
- Уже сегодня совесть искусства восстает против игры и иллюзии. Искусство больше не хочет быть игрой и иллюзией, оно хочет стать познанием.
Но разве то, что перестает соответствовать своему определению, не перестает существовать вообще? И как может искусство пребывать в роли познания?
В его предыдущей жизни небо не было таким синим. Можно было смотреть прямо в бездонную глубину, отливающую фиолетовым цветом. Воздух был таким чистым и прозрачным, что все казалось нереальным, а краски – ослепительно яркими.
Я говорю только, как было бы здорово поступать независимо! Обдумывать что-то самостоятельно! Решать, как себя вести, а потом выполнять свое решение. Разве это не было бы очень приятно?
Медведь тоже знает: это тяжелый труд и высокое искусство - сделать жизнь не такой серьезной.
я знаю, ты обижаешься на отца. Знаю, что у тебя есть причины. Но, поверь мне, он сделал для тебя немало. Пусть сделал так, как умел. Научись это ценить.
Если надо сделать что-то неприятное, просто делай и не думай.
-Вы присаживайтесь, присаживайтесь.- ворковала она. - Чувствуйте себя буквально как дома. Ох, как-то нынче жарко. Вас не сильно смутит, если я распахну халатик?
-Демоны!- простонал в нашей комнате Толл.- Почему , ну почему эхофон не передает изображение?Полжизни за то, чтобы увидеть эту картину!
Я изо всех сил старалась удержаться , дабы не захохотать в голос.
-И не стыдно вам товарищу не сочувствовать?-попытался пристыдить нас Алджи, который ,впрочем, и сам усмехался.-У Фера , между прочим, занятие серьезное , ему еще несколько квартир обойти надо!
Последняя невинная фраза вызвала-таки у нас Толлом приступ нездорового смеха.
Будь я из тех, кто строчит жалобы в «Дейли телеграф», я непременно настрочил бы жалобу в «Дейли телеграф».
...человек от юбилея мало того, что глупеет, но еще и теряет пять лет жизни.
якийсь чудний, по-телячому радісний подив за кожним разом, немов прочумуюся зі сну, протираю очі й не йму віри: невже це мій хлопчик, такий, яким я його задумала (завжди собі уявляла — ледь не зі шкільної лави ще!), — такий живий, такий справжній, такий куди несподіваніший, багатший і цікавіший, ніж я сама спромоглася б вигадати, такий великий і вмілий, «дай сюди», у нього справді все краще виходить, ніж у мене, навіть покраяти хліб — тоненькими, однаково рівними скибочками, любо глянути (з-під мого ножа лізуть виключно неоковирні, товсті бардиґи, кривобокі і в зазубнях, наче хлібину патрав голодний звір!), — і головне (хвалюся я своїм товаришкам, спершу подумки, а згодом і навсправжки, без сорома казка!), головне, він усе робить з якоюсь напрочуд природною легкістю й простотою, це також мусить мати щось до діла з тою безмежно зворушливою пластикою молодого звіряти: жодної, вкоріненої в тілі, потреби прикидатися, зображати собою щось, чим ти насправді не є (тягнути ногу в строю, дивитись у потилицю попередньому, дивитись у вічі начальству і яснозоро брехати…), — ні, ось чим як чим, а цим даром природної гідности я вже напевно не зуміла б його наділити, в жодній шухляді уяви не могло в мене бути напоготові такого образу, і ніколи не траплялось мені людини, яка з такою спокійною невимушеністю потрапляла б проходити крізь фальшиві ситуації, ні крихти не зачеплена їхньою фальшивістю, — тут мені тільки й зостається, що зачаровано роззявляти рота, мов дитя на фокусника, як усе-таки добре, що тебе вигадала (виліпила?) не я!.. Чи не вперше на віку можу сказати — добре, що я не маю над тим, який ти є і яким іще можеш стати, жодного контролю: точніше, не хочу мати, боюся, — всяке втручання з моєї сторони було б на гірше.
Не буду я живого человека неволить счастливой семейной жизнью.
- Допустим, мы и впрямь увидели во сне или придумали деревья, траву, солнце, луну, и звезды и даже самого Аслана. Допустим. В таком случае вынужден заявить, что наши придуманные вещи куда важнее настоящих...
...Мы, может быть, и дети, затеявшие игру, но, выходит, мы, играя, придумали мир, который по всем статьям лучше вашего, настоящего. И потому я за этот придуманный мир. Я на стороне Аслана, даже если настоящего Аслана не существует. Я буду стараться жить, как нарниец, даже если не существует никакой Нарнии.
В криминальном мире всегда так: страдают те, кто меньше всего виноват.
— Кто не умеет проигрывать — тот никогда не выигрывает, — проговорила брюнетка. — Золотое правило. А еще: проиграть достойному — бОльшая честь, чем выиграть у слабака.
Невидимость позволяла многого достигнуть, но не позволяла мне пользоваться достигнутым.
- Ты что устроила? - недовольно прошипел К р истое, встретивший меня в дверях.
- Это мои иномирные заморочки, привыкай. Я же оракул из другого мира, - невозмутимо ответила я.
- Ты не поняла самого главного - оракул является голосом правящего, а правящий не взбалмошная девица, он мудр и постоянен, - раздражённо проговорил Кристое.
- Так это всё про меня! - воскликнула я
В мире нет нерешаемых задач - есть те, которые и не пытались решать.
Штирлиц отошел к окну и тихо спросил Эрвина:
– Ты проверял, они тебе не всадили какую-нибудь штуку в отдушину?
— Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь. Не хочу притворяться, что я что-нибудь в ней понимаю. Я знаю лишь то, что ты готов мне о ней рассказать. Поэтому советов ты от меня не дождёшься.