Когда ничего не остается, сказки и фантазии становятся всем.
В жизни каждого мужчины настает пора, когда надо решить для себя, кто ты. Позволишь ли вытирать о себя ноги. Или дашь отпор.
— Это — моя вина! — прошептал он. Джексон еле заметно пожал плечами:
— Вам, сэр, виднее.
Добрые люди норовят проникнуть тебе в самое сердце.
Я плачу от радости, хотя это скорее капитуляция. Я только что признала, что готова тратить деньги, время и силы, чтобы соответствовать чьим-то нормам. Радуясь, что мое тело стало влезать в нужный размер одежды, я совершенно забываю, что это вещи должны мне подходить, а не наоборот. Лишь позже я пойму, что в этот момент я совершенно не уважала саму себя.
Какими ничтожными кажемся мы с нашими жалкими амбициями и желаниями по сравнению с силами, управляющими мирозданием!
Возможно, чтобы в городе воцарился покой, и в самом деле придется сжечь чуть больше людей.
История-место,куда легче влипнуть,чем войти.
Власть - самая заразная болезнь на свете.
Нормальный, мам,- фыркаю в ответ,- На фоне Витальки так вообще - коллекционный экземпляр.
-Нашла с кем сравнивать,- хихикает мать,- На фоне Витальки и наш лабрадор - расписной жених.
Утром, проснувшись и позавтракав, я села с Ринтаром обсудить вчерашний разговор, но неожиданно в мой кабинет постучали. Сделав пасс рукой, я с помощью тьмы определила, что за дверью главный пограничник. Схватив Ринтара за руку, я потащила его в лабораторию, где, взяв вчерашнее зелье, влила его в жениха. Мгновение - и передо мной сидит черный кролик, очень большой и очень злобный черный кролик. Вздохнув, я пошла открывать дверь.
- Утро доброе, прекраснейшая... А-а-а!..
Оттащив вцепившегося в ногу пограничника кролика, я прижала к себе эти пятнадцать килограммов живого веса и решила, что мне надо присесть.
- Доброе утро, что привело вас ко мне?
- Одно дело деликатного свойства, которое мне необходимо с вами обсудить.
- Слушаю вас, присаживайтесь.
- Знаете, я наблюдал за вашими отношениями с его высочеством и пришел к выводу, что вы очень близки. Очень близки.
- Знаете, уважаемый, теория о том, что магия не действует на темных, - это миф.
- Вы не подумайте, что я вас пытаюсь оскорбить.
- Это вы сейчас на комплименты мне намекали?
- Ну что вы, я со всем уважением... - пробормотал он, опасливо косясь на окончательно взбесившегося кролика, который, чтобы не поцарапать меня, просто перебирал лапами, злой как черт. Мне было очень тяжело.
- Вы увлекаетесь кроликами?
- Я много чем увлекаюсь, а кролики - не моя страсть, за некоторым исключением, конечно.
- Этот исключение?
- Этот, безусловно, да.
- А не мог бы он...
- Нет.
- Ну да... Так вот, о чем это я... Я хочу, чтобы вы посодействовали смещению главы тайной канцелярии и назначению меня на эту должность.
Какая прелесть.
- С какой это стати я буду это делать?
- Я слышал, что у вас с ним не сложились отношения, а черные маги мстительны. Наш принц, конечно, прекрасный лидер и, бесспорно, хороший будущий император, но он очень суровый и жестокий мужчина, к тому же урод.
Кролик в моих руках замер от неожиданности. Сразу полегчало.
- Что такая чуткая женщина, как вы...
Я чуткая женщина?
- ...будете делать с ним в браке? Не лучше ли поискать счастье со мной?
Кошмар какой!
- Я, невеста будущего императора, должна променять его на вас? Признайтесь, вы что, писарь-сказитель?
- Может, я лучше смогу удовлетворить ваши потребности?
Кролик начал дрожать, похоже, принц дошел до ручки.
- Ну что ж, можно рассмотреть данное предложение, но только если вы сможете стать будущим императором.
- Будущим императором? Вы, наверное, не совсем хорошо понимаете, как у нас захватывается и удерживается власть. Стать императором может только очень сильный темный.
- Но тем не менее вы рассчитываете на пост главы тайной канцелярии, который тоже нужно суметь удержать. И командовать вам придется настоящими душегубами.
- Но в этом случае у меня будете вы, а рядом с вами принц, которого никто не посмеет ослушаться. Будут подчиняться, никуда не денутся.
Он его высочество, кажется, за дурака принимает?
- Знаете, ваше предложение меня не прельщает. Принц меня устраивает во всем. Мужчина с такой необычной внешностью - это очень возбуждает.
- Хотите сказать, что принц привлекательнее меня?
- Да, именно это я и хочу сказать, тем более что натурой я плату не беру. Не скажу, что идея насчет Зулора де Нарха плоха, но он друг Ринтара, хотя и немного самоуверенный. А к своему будущему мужу у меня претензий нет, но есть в отношении него личные слабости.
- Жаль. Кто же мог подумать, что нашему национальному кошмару так повезет.
Национальный кошмар в моих руках был полностью расслаблен и спокоен, но меня гораздо больше тревожил именно данный факт, чем его бешенство. Видимо, судьба главного пограничника была решена.
- Не могу проконсультировать вас по данному вопросу. Простите, но мне необходимо в архаз... - намекнула я.
- Да, я понимаю. Ну что ж, оставляю вас наедине с вашими делами и кроликом.
— Что здесь произошло? — требовательно спросил муж.
Света вспомнила служанку и едко ответила:
— Ваша любовница права качала. Пришлось ее на место поставить.
Мужчины недоуменно переглянулись.
— Ты не вывез фавориток? — удивленно спросил незнакомец.
Муж недовольно дернул плечом:
— Вывез, конечно.
— Я не о фаворитках, — прервала их общение Света, — я о служанке. Почему я, якобы ваша жена, должна терпеть к себе хамское отношение от прислуги?
Ты так думаешь? - нервно хихикаю я. - А мне показалось, эта дамочка забежала меня просто предупредить. Да и «звёздочками» швырялась вполсилы.
Марк Твен однажды сказал, правду нужно подавать, как подают пальто. А не швырять в лицо, как мокрое полотенце.
– А кто вам сказал, что Наследница не обручена? – звук голоса Меча заставил на него посмотреть двух собеседниц.
– Общество. Не так ли, Миледи Иелэйн? – ответила с широкой улыбкой Лия.
– Общество может заблуждаться, не зная всех истинных обстоятельств. А вас, леди, я бы убедительно просил блюсти статус Наследницы, не являющейся уже более принцессой. Для вас она Госпожа, – на последней фразе в голосе Меча звучал металл.
Все хотят жить вечно, но к внезапному наступлению бессмертия никто не готов.
Никто не желает разочаровываться в близких и родных.
"О чем нам с тобой говорить, Билли? Нешто о том, как я люблю синематограф?» ("Человек с бульвара капуцинов")
Настроение писать - роскошь. Это благословение, но не необходимость. Писать - как дышать: можно совершенствоваться, но вся штука в том, чтобы заниматься этим, несмотря ни на что.
Разве сама вера не ценилась бы гораздо больше, если бы к ней приходили через вопросы и сомнения? Какой прок в слепой вере?
"Забавно, как трудно говорить, когда тебя просят не останавливаться…" (с.)
- Глупая ты баба, Тиана!
- Знаешь, на что-на что, а на интеллект не жалуюсь, - огрызнулась я.
- А я и не спорю, - удивила меня Эльза. - Ты очень умный страж. А баба глупая.
Самое главное правило гармонии в семейной жизни – чем меньше сказано, тем проще поправить.
— Если тебе нужны какие-нибудь вещи, только скажи, — добавил Уилфорт, будто стремясь реабилитироваться в моих глазах.
— Верёвочная лестница, пила для решёток и холодное оружие, — не задумываясь, отчеканила я.
— Здесь нет решёток, — рассмеялся он.
Всё-таки у него улыбка Сэнда.
— Неважно, пусть будет. Пила всегда пригодится, — заверила я. — Если на то пошло, то двое мужей — это значительно лучше, чем один. Причём заметь: двое законных!
— Я подумаю, — без капли искренности пообещал Уилфорт. — Что-нибудь ещё?
— Если мою одежду уже обыскали, было бы неплохо получить её назад. — На сей раз я подошла к предложению серьёзнее.
Уилфорт кивнул; никаких признаков возражения я на его лице не прочитала.
— Ну, и личные вещи — гребень и тому подобное. Рабочий инвентарь, так и быть, можешь оставить себе, в качестве приданого.
— Полдюжины париков разных оттенков, два кинжала, флакон с ядом и ещё пара склянок с весьма неприятной жидкостью, разъедающей кожу, — ровным голосом перечислил Уилфорт. — В сочетании с пьяным священником это именно та свадьба, о которой я мечтал всю жизнь.
Сначала пил валерьянку и пустырник, но они не помогли. С каждым днем делалось все хуже и хуже, пропал аппетит, Михаила Петровича мучила невесть откуда возникающая температура, появились бессонница, раздражительность.