- Действительно, Корделия, - фыркнул голос за капюшоном, и на этот раз прозвучавшие в нем ироничные интонации показались мне невероятно знакомыми. - Неужели нужно сперва разоружить и сунуть в сугроб и тебя, чтобы ты наконец-то меня узнала?
Какими благими ни были бы намерения, нельзя с уверенностью сказать, что они не навредят, слишком уж мы все разные.
Говорят, актеры и актрисы – народ тщеславный. Это неправда. Никакого самолюбования тут нет, а есть вопрос, который все время давит на тебя как пресс: все ли у меня в порядке, достаточно ли я хорош? И тебе нужно самоутверждаться постоянно. Выслушивать чьи-то похвалы, слова восхищения.
-Черт, - сероглазый резко отстранился, и я увидела, как с губы побежала узкая струйка крови. – Чего кусаешься? – Он по прежнему крепко сковывал мои руки.
-Знаешь, если ранку во время не обработать, то может развиться гангрена и твою слишком раскатанную губу придется ампутировать. – Я выдала самодовольный смешок.
-Слюна является природным дезинфектором, - хрипло выдавил он и облизал ранку.
-А я ядовитая, - умнее же ничего не придумала.
-Зараза к заразе не пристает, - хмыкнул он...
Жену на любовницу не меняют, будь та хоть из золота сделана.
Молчание - самый честный ответ, который у него сейчас есть.
Бедный рогоносец Менелай целых десять или двенадцать лет сулил жене своей Елене, что убьет ее, буде она попадет к нему в руки, выкрикивая свои угрозы под крепостными стенами Трои; однако же, взяв город и завладев супругою, вновь так пленился ее красотою, что простил ей измену, возлюбил и заласкал пуще прежнего.
Женщины чаще испуганно визжат, а вот мужчины падают молча и основательно.
Когда любишь человека, то его запах кажется настолько родным, что его можно узнать среди тысяч ароматов. Когда любишь человека, его голос даже приглушённый и искажённый, возможно узнать из тысячи голосов. Когда любишь человека, ты чувствуешь его на расстоянии, и кажется, что он живёт у тебя под кожей, потому что ты интуитивно угадываешь и его аромат, и его голос, и то, что он вот-вот придёт.
Все же мужчины и женщины созданы друг для друга природой. По отдельности мы какие-то… неправильные.
Пытаюсь как-то облегчить свое положение, без конца покупая все новые чемоданы и чемоданчики, все на колесиках, в тщетной надежде, что хоть стандартный набор уложу как полагается, элегантно. Правда, в дорогих отелях плюют на элегантность, они и глазом не моргнут, обнаружив в багажнике нового постояльца свежий скелет в драном мешке из-под картошки, — просто отнесут его в номер вместе с остальными вещами…
— Низя так говоить, это гхубо, — поправила отца мадемуазель с высоты своих четырех лет.
— Закрой рот, влетит бегемот, — быстренько распорядился отец.
На седьмой день пути Женька пожалела о том, что не умерла от молнии у волшебного эллая и о том, что не замёрзла в крепости насмерть, и даже о том, что когда-то вообще родилась на свет. Её тело ломило от постоянной скачки по горам и равнинам, ноги покрывали синяки и ссадины. А, если быть честной, на ней просто не осталось живого места.
Между хорошей матерью и старанием быть хорошей матерью лежит та же пропасть, что между искренним и натужным весельем.
Святой человек - это не тот, кто хмурит брови и шарахается от других, а тот, кто живет в любви и образ этой любви в виде света Фаворского носит на своем лице и на своей внешности.
Жизнь – это нечто огромное, невероятное, то, что нельзя выразить словами.
[...] тете Бэбс свойственна та же загадочная манера изъясняться, что и Банти. Если бы немцы вместо шифровальной машины "Энигма" использовали Банти и Бэбс, они, наверное, выиграли бы войну.
Каждая женщина должна любить себя не зависимо от каких то недостатков или чужого мнения.
Нужно, чтобы никто не платил налогов и подольше, тогда чиновники умрут от недоедания и наступит мир во всем мире.
Космос словно не замечает времени. Оно существенно только для нас. Его привносит наше сознание. Мы строим время из мгновенных впечатлений, протекающих через наши органы чувств. Затем они уходят в прошлое. Что мы называем прошлым? Систему записей в нашей нервной ткани — записей, излагающих связную историю.
- Марсия, - расплылся в широкой улыбке Форсет, - ты сегодня просто великолепна. Ох, и не жалеешь ты мужские сердца.
- Не правда, - я улыбнулась жене Форсета, Диане, - очень даже жалею. Вон Смерть с собой привела, чтобы долго не ждать. И падре. Вдруг кто исповедоваться перед отправкой на тот свет захочет.
Все будет так, как должно быть. А хорошо или плохо, мы поймем после. Больно - это не всегда плохо, а приятно - это не всегда хорошо
Аркадий Иванович Гулагский был пьян стихами. Он лежал навзничь на крыше отцовского дома и распевал:
«Последняя туча рассеянной бури!
Одна ты несешься по ясной лазури…» [А.С. Пушкин. «Туча».]
Что было технически неверно. Низкое и темное небо рассекала тонкая и яркая линия заката, зажатого между землей и облаками на западе. Вдобавок ветра дули по-осеннему холодные, а он не удосужился надеть куртку, прежде чем вылезти через слуховое окно на крышу. Но Аркадия ничего не волновало. В одной руке у него покоилась бутылка Пушкина, а в другой — жидкая антология мировой поэзии. Хранились они в отцовском винном погребе, который представлял собой запертое помещение в подвале, но Аркадий вырос в этом доме и знал все его секреты. От него ничего нельзя было скрыть. Аркадий проскользнул через окошко в подвал, а затем обнаружил среди балок широкую свободную доску, которая сдвигалась на добрый локоть, быстро просочился внутрь и, пошарив в темноте, ухватил две бутылки наугад. И ему повезло: об этом свидетельствовало то, что в первой емкости оказался чистейший Пушкин! Правда, решение пить его одновременно с плохо составленным сборником иностранных виршей и коротких прозаических отрывков в бездарных переводах говорило о крайней незрелости похитителя.
В церквях городка начали звонить колокола. Аркадий улыбнулся.
— «Вновь потухнут, вновь блестят, — прошептал он. — И роняют светлый взгляд… На грядущее, где дремлет, — он рыгнул, — безмятежность нежных снов». Да кончится это когда-нибудь? «Возвещаемых согласьем золотых колоколов» [Аркадий цитирует «Колокола» Э. По (пер. К. Бальмонта).]. Интересно, с чего все всполошились?......Наконец юноша повернул голову и едва не столкнулся с отцом, только что спустившимся на землю. Гулагского окружили люди, которые хлопали его по спине и пожимали ему руку. Аркадия накрыла волна эмоций. Он бросился в отцовские объятия.
— «О нет, — вскричал он, — не отец мой! Меня обольщает бог какой-то, чтоб после я больше скорбел и крушился. Смертному мужу никак не возможно все это проделать Собственным разумом! Бог лишь один, появившись пред смертным, может сделать себя молодым или старым, как хочет. Только что здесь ты сидел стариком в неопрятных лохмотьях, нынче ж похож на богов, владеющих небом широким!» [Гомер. «Одиссея» (пер. В. Вересаева).]
— Ты пьян, — с отвращением произнес Гулагский.
— А ты был мертв, — объяснил Аркадий и ткнул отца в грудь. — Надо было тебе взять меня с собой! Я бы тебя защитил. Я бы бросился в разверстую волчью пасть, и он бы подавился моей мертвеющей плотью.
— Уберите от меня этого дурака, — велел Иван Аркадьевич, — пока я с ним чего-нибудь не сделал.
Бесподобная девица!
Согласися быть царица!
Я тебя едва узрел—
Сильной страстью воскипел.
Соколины твои очи
Не дадут мне спать средь ночи
И во время бела дня,
Ох, измучают меня.
Красивый человек может выражать скорбь благообразно, но, по моему опыту, если скорбь идет человеку, это подозрительно. Настоящее горе безобразно, оно калечит, оставляя глубокие шрамы в душе.