«Разве ты не знаешь? разве ты не слышал, что вечный Господь Бог, сотворивший концы Земли, не утомляется и не изнемогает? разум Его неисследим. Он дает утомленному силу и изнемогшему дарует крепость. Утомляются и юноши и ослабевают, и молодые люди падают, а надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут — и не устанут, пойдут — и не утомятся» (Книга Пророка Исайи 40:28-31).
Неужели правда можно оплакивать то, чего никогда не желал?
Ага, три раза. Сами только ёжики колючие. А тут просто нужен правильный подход.
- Ой, спасибо вам огромное. Всегда радостно, что есть люди, которые станцуют на твоих костях, пока ты борешься за возможность выжить! – перевожу дыхание и мысленно веду счет до трех. Камень, брошенный в ее «огород» достигает цели, и дама рвет с места в два прыжка.
- Ах, ты соплячка! Пока ты там играла в амурные игры с руководством на острове и грела свои ляхи на солнце. Мы тут разгребали все твои косяки по отгрузкам.
Вот значит, какие слухи распустили, пока меня не было.
- Да вы что? – театрально краснею и развожу руками. – А вы все разгребали, до того, как вам передали моих клиентов, и после личного общения с ними?
— Вы… вы… — кого-то, похоже, заело.
— Начнете оскорблять, — предупредила готовая ко всему Света, — попрошу котиков вас выпроводить.
Муж сверкнул глазами.
— Вы хоть понимаете, что натворили?! Вы уронили престиж правящей семьи!
— То есть спать со служанками можно, это престиж не роняет, а есть с ними уже нельзя? — невинным голоском уточнила Света.
доверие не означает определенность, что доверие – всегда своего рода аванс.
Анри только головой покачал.
– Все продумали, ваше высочество.
– Так не я ж одна думала. Семья – это сила.
Время - самое лучшее и настоящее из того, что мы даем, и дар наш - песочные часы, - ведь горлышко, в которое сыплется красный песок, такое узенькое, струйка песка такая тоненькая, глазу не видно, чтобы он убывал в верхнем сосуде, только уже под самый конец кажется, что все проистекает быстро и проистекало быстро...
Общее горе было осязаемым. Оно словно висело в воздухе, оно казалось плотным, словно вода или густой дым.
Создатели интернета думали, что он освободит знания, но по сути он их похоронил — сначала под гигантской клоакой невежества, лени, фанатизма, предрассудков и грязи, а потом под саваном полицейского надзора. Теперь, как вам известно, это виртуальное пространство существует исключительно ради распространения рекламы, сплетен и порнографии.
Ничто не выглядит таким заброшенным, как баскетбольные кольца без сеток.
Память - тоже волшебство.
Я предпочитаю Лондон ночью, потому что ночью его почти не видно.
А сюжет как раз героический без натяжек — про хирурга из райцентра на Донетчине, из такого, знаешь, абсолютно убитого шахтерского поселка, откуда все живое бежит и трехкомнатные квартиры за триста долларов продаются, целые кварталы стоят пустые… У хирурга зарплата двести сорок гривен, меньше, чем у тебя пенсия. Так вот, вызвали его среди ночи на операцию, он бежал по улице — а улица темная, фонари не горят, упал в разрытую яму, сломал ногу — и со сломанной ногой, непонятно как дополз-таки до своей больницы и операцию сделал. И только после этого дал себя отвезти в травматологию — после операции две каталки сразу, для пациента и для хирурга. Вот и так люди в этой стране живут.
- Допустим, мы видели во сне или выдумали все это: деревья, траву, солнце, звезды и даже Аслана. Но тогда выдумка лучше и важнее реальности. Допустим, это мрачное место и есть единственный мир. Тогда он никуда не годится. Может, мы и дети, играющие в глупую игру. Но четверо детей создали игрушечный мир, который лучше вашей реальной ямы. Я не предам игрушечного мира. Я останусь с Асланом, даже если Аслана нет. Я буду жить как нарниец, даже если нет Нарнии. мы четверо покинем ваш двор, вступим в темноту и будем всю жизнь искать дорогу наверх. Не думаю, что жизнь эта будет долгой, но стоит ли о том жалеть, если мир - таков, каким вы его описали.
... ты путаешь понятия «хорошо в постели» и «хорошо по жизни». Поверь моему опыту, между ними есть серьезное различие.
Судить живых куда легче, чем судить мертвых. Живым всегда что-нибудь нужно.
— Милдрит, давай ты выйдешь за меня замуж?
— Э… а зачем? — с интересом уточнила я, высовываясь (без особой, впрочем, охоты) из уютных объятий.
— Миллион плюсов! Во-первых, твои родственники лишатся каких-либо на тебя прав…
— Я и сама их полишаю!
— Ты прекрасно знаешь, что мы не разговариваем.
— Вот и повод забыть обиды полувековой давности!
— Милый, я не так стара, а сарказм — низшая форма юмора! — спокойно заметила его тетя.
Не страшно жить в хрустальном замке. Страшно, когда его разбивают на осколочки.
осень и старость друг с другом не ладят
– Зима… она надежная. Своя. Но нет в ней гибкости…
- В морду даст, - перевел Тихоня.
Он взрослый и может самостоятельно решать основные жизненные вопросы. Плохо, что вы с ним пока ищете на них однозначные ответы. Жизнь вообще скупа на них, на однозначные. И воспитывать его и тебя я пытался совершенно напрасно, поскольку хорошими людьми просто рождаются. Или - или.
– Война всегда одна и та же. Меняются только имена погибших.
Зажмурься, очень крепко, и считай до трехсот. Это все, что нужно. Просто считаешь до трехсот, а когда откроешь глаза, пройдет пять минут. Даже если тебе больно, или дела идут дерьмово, или ты не знаешь, что делать, ты только что прожил целых пять минут. И когда тебе кажется, что ты больше не можешь, просто закрой глаза и снова считай. Это все, что нужно. По пять минут за раз.