Чтобы прийти со мной к согласию, надо всего лишь со мной соглашаться! И всё! Соглашаться, поняла?
— Эльза приглашает нас на именины дочери. Я прошу тебя не отказываться.
— Хорошо, — я кивнула головой.
— И еще. Тебе нужно купить новое платье.
— Хорошо,
— А лучше два.
— Хорошо, — я продолжала читать «Артефакторику». Да за обладание ею я на все согласна!
— А сыны мы назовем Зигмунд.
— Хо… Что? — я подняла округлившиеся глаза.
— Я просто проверить хотел, ты меня слушаешь или нет, — усмехнулся Штаден. — Или тебе просто имя Зигмунд не нравится?
— И то, и другое. В смысле, слушаю, а имя Зигмунд совершенно не нравится.
— А как ты тогда предлагаешь его назвать? — заинтересовался он.
я не могу его спасти. Не потому что не хочу. Потому что он не хочет. И все мои попытки лишь подпитывают эту бесконечную драму, в центре которой – он, Ирина, и я в роли вечного банкомата и козла отпущения.
Сильным человека делали не власть или деньги, а несгибаемость в собственных убеждениях и способность идти до конца. Даже если в итоге позади рушилось все, что прежде было дорого.
Только самые близкие могут размазать по стеночке.
I wished the past had been recorded like my football games. Then I could rewatch it all, rewind to the moment everything changed.
Свобода — это единственное, чего не хватает всем в полной мере. Все, что у нас есть, лишь иллюзия свободы. Мы рабы общественного мнения.
– Ты просто ещё не знаешь, что для того, чтобы не швыряло, надо уравновеситься, а для того, чтобы уравновесить людей и придуманы коты! – Семён Семёнович завозился в полотенце, выбрался из него и припал пушистой и чуть влажноватой шерсткой к Ирине. – Мы же лучшие тормозители, когда людей несёт, и лучшие ловители, когда вас швыряет!
– Мой друг, брат Турид, писал, что вы старательно избегаете исповеди. Отчего?
– Мне не нужны посредники для общения с богом, – Алан распахнул плащ, в кабинете было тепло. – Если мне нужно в чём-то покаяться или о чём-то попросить, я обращаюсь к богу напрямую.
– И он вам отвечает? – совершенно серьёзно поинтересовался ксен, глядя на герцога внимательно и пытливо.
– Оба. Даже являются иногда. А вот Отец Небесный пока игнорирует, – иронично ответил герцог.
Нет ничего печальней и страшней!
Лишённые внимания мужчин,
Срывают дамы зло на дочерей,
Когда и нету никаких причин.
В лицо бросают бранные слова.
Порою даже распускают руки,
Совсем забыв о степени родства
И не услышав даже сердца стуки. ...
Когда ночью мы лежим в постели, предоставленные сами себе, наедине со своими мыслями, разум превращается в гигантскую лупу чокнутого следователя, который фанатично, раз за разом просматривает одну и ту же видеозапись произошедших событий, выискивая улики, доказательства, зацепки.
...внутри нас сияет тёплый свет, отбрасывая на полученные шрамы причудливые тени. Он озаряет совершенно новый путь. Путь, в котором нет судьбоносных пророчеств и давно написанных книг. Страницы пусты, и все истории напишем мы сами.
— Вы — чудовище, — прошептала Феба, — Боже, какое же вы чудовище! Ради своих интересов вы так легко жертвуете судьбами других людей…
– У нее есть другой парень? – спрашивает Цезарь. – Не знаю, но многие парни в нее влюблены. – Значит, все, что тебе нужно, – это победа: победи в Играх и возвращайся домой. Тогда она уж точно тебя не отвергнет, – ободряет Цезарь. – К сожалению, не получится. Победа… в моем случае не выход. – Почему нет? – озадаченно спрашивает ведущий. Пит краснеет как рак и, запинаясь, произносит: – Потому что… потому что… мы приехали сюда вместе.
Я не встану перед ним на колени. Не буду молить о пощаде. Помощь предлагают без вопросов и сожалений. Наверное, судьбу нельзя изменить. Если королева желает умереть, то боги найдут способ подарить ей покой. Видимо, нет того рыцаря, который бескорыстно пожелает спасти королеву.
В том то и дело, что простое объяснение всегда приходит в голову в последнюю очередь.
Чем больше у человека проблем, тем меньше ему нужно для счастья.
Я вспомнила, как проходила практику у Галины Никифоровны. Проктолога со стажем и чувством юмора. Мужчины делились у неё на три вида : "Уже знает куда", "Ещё помнит куда", "Уже не помнит зачем".
Однажды, в качестве презента, коллеги подарили ей стриптизёра. Он ушёл с талон на четверг и взглядом обречённого.
В мире нет ничего более твердого и вместе с тем более хрупкого, чем сердце
— Ругаться давай наедине? — с улыбкой попросил Чарльз. — Никто не должен знать, что между нами можно вбить клин. Я не хочу, чтоб кто-то лез в наши отношения и жизнь. Пусть думают что хотят, пусть советуют что угодно. Решать нам с тобой.
Было так любопытно и нелогично, что столько лет нам преподают математику, литературу или биологию, а не как справляться с чем-то неизбежным вроде смерти...
Какой же смысл в сказке, если она не лучше реальной жизни?
Такие-то люди, внешне всеми любимые, иной раз выворачивали перед исповедником целые соцветия зла. И мелькавшие перед ними пьяницы, да дебоширы начинали казаться ангелами.
И, убаюканный приятными мыслями о доходах казны при секуляризации церковного имущества, уснул сном праведника.
Время в Белграде измеряется лицами. Мне достаточно было недели, чтобы узнать их. Через год я буду узнавать здесь всех. Обретая лицо, человек обретает время. И часы уже можно носить в качестве украшения, ибо стрелки всегда принимают произвольное положение относительно душевного состояния их владельца. Оставаясь на улице, я не боюсь никуда опоздать – время переселилось на лица манифестантов. Достаточно взглянуть на кого-нибудь, и ты знаешь: время идет. Но не стоит спешить на свидание: ни один из вас на него не поспеет, но зато вы встретитесь в другом месте, где не встретились бы, если бы отправились туда, где условились встретиться. Астрономическое время больше не властвует над Белградом. Люди смотрят друг другу в глаза. Осыпаемые дождем конфетти, кружатся на фантастической карусели. Цепная реакция лиц в сработавшем взрывном механизме. Лицо белградца – горючий, легко вступающий в реакцию материал. Стать невидимкой здесь невозможно. Толпа в Белграде не обезличена. Одно из любых двух лиц – всегда ты. Белградцы весело прощаются с прошлым, охваченные всеобщим порывом бесчинства и озорства. Дудеть-пердеть-свистеть-горлопанить! Рядом со мной блажит во все горло пожилая дама. Она знает, что это можно. Часы стали отставать от истории. Долой безликое время!