Чтоб с таким — да выйти в свет?
Ну уж дудки!.. Ну уж нет!..
Он и так-то неказистый,
Дак ишо и людоед!..
— Бойся меня, девица-красавица! Я необъезженный скакун!
— Ты необъезженный дуралей!
Гениальное просто, и в то же время нет ничего сложнее кажущейся простоты.
Питерские ночи особенные. В них есть надрыв, печаль и некая болезненная страстность…
Я смотрю в кошачьи глаза, еще миг - я туда провалюсь. Кошкина душа, отягощенная убийствами мышек и птичек, похожа на цветущий сад.
Если ниндзя чует опасность, он не выходит из дома.
В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.
Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…
— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.
И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.
Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6-7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10-12 тысяч — за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны — давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.
Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули… Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко… Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены… Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо… Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата — кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их. Удивительно различаются психология человека, идущего на штурм, и того, кто наблюдает за атакой — когда самому не надо умирать, все кажется просто: вперед и вперед!
Не хочешь расстраиваться – не читай чужие письма.
Очень трудно с энтузиазмом стремиться вперед, не понимая, где этот «перед» находится и не окажется ли в один чудный момент задом.
была чёткая цель, план, исполнение которого, к этой цели должно было привести, и общее желание сделать свою жизнь лучше. Но при этом, это желание не выполнялось за счёт других.
А здесь, что в императорском дворце, что во дворце омана, от интриг не продохнуть! Крики, скандалы и одно сплошное враньё. Готовы утопить друг друга, лишь бы самим повыше сесть.
Нет, я сама отнюдь не полевая незабудка! Но должна же у людей быть какая-то грань? Или правило, чем ближе к власти, тем подлее и злее, срабатывает всегда и везде?
Человек спит от необходимости глотнуть физического мира, восемь часов в метафизическом мире снимают усталость от мира физического.
эта книга для меня стала не только поводом вспомнить и как-то упорядочить весь мой наработанный на данный момент опыт. Эта книга – моя смелая и в чём-то наглая попытка плюнуть в Вечность и позволить даже самому лучше понять, кто же я такой.
Последние недели Оксана бывала в квартире, которую Данил несклоняемо называл «бывшая Ленина», постоянно, и вообще, несколько ночевок, десяток оргазмов и уик-энд нагишом под кофе с коньяком превращают любую жилплощадь если не в любимую, то хотя бы в родную. Бывшая Ленина осталась чужой и чуждой.Нельзя считать своим дом, в котором ты даже пол не вымыла, не говоря уж об окнах.https://lovereads7.mostop.ru/read_book.php?id=81997&p=58
Все дело в том, что ведьма я потомственная, а гены на землю не падают, соответственно характерец у меня не то что бы злой, но... Да ладно, поганый у меня характер и профессии очень даже соответствует. Через три дня заметно полысевший мэр приполз с извинениями и выдал бумаженцию, свидетельствующую о том, что городской совет разрешил черной ведьме Аэтеле Герминштейн содержать черномагическую лавку в указанном месте городка Бриджуотер.
Жизнь прекрасна!
– Не бойтесь, лорды тьмы не кусаются… В светлое время суток.
Вкус смерти усиливает жажду жизни.
Вы, Огненная Китнисс, бросили искру, способную разгореться в адское пламя, которое уничтожит Панем
Да легко! Я вообще люблю применять данный прием в любом споре – сначала нужно согласиться и лишь после нанести удар.
Ложь тем отличается от истины, что непременно становится явью.
Чем больше ты оголяешь душу, тем больше находится желающих туда нагадить.
Иван Иванович сидел в большом светлом кабинете за письменным столом и работал.Из большой кучи бумаг на столе он брал одну, писал на ней: «Разрешить. Иван Иванович» — и откладывал в левую сторону.Затем он брал следующую бумажку, писал на ней: «Не разрешить. Иван Иванович» — и откладывал в правую сторону.И так дальше:«Разрешить. Иван Иванович».«Не разрешить. Иван Иванович».
Об отношениях мужчины с его анимой можно судить, наблюдая за выражением его лица. Чтобы сразу получить представление о его отношении с анимой, можно просто пройтись по улице, глядя на лица проходящих мимо мужчин. Мужчина, у которого отсутствует контакт с фемининностью, может выглядеть жестким, негибким, его лицо может выражать горечь, либо у вас создается впечатление, что его что-то гложет изнутри. Существует воспоминание о Линкольне, который после встречи с одним из посетителей сказал своему секретарю: "Мне не нравится лицо этого человека". Секретарь ему ответил: "Но он же не виноват, что у него такое лицо, он не может за него отвечать". На это Линкольн возразил: "После сорока лет каждый мужчина отвечает за свое лицо".
Коты спасают от одиночества, а собаки – от скуки. Поэтому все, что нужно человеку, это кошка и собака. Другой человек – уже излишество.
Если ты закроешь глаза, это не поможет скрыться от неприятностей.
Дарий намеревался тщательно проинструктировать Лану, как следует вести себя за столом.
— Сидеть, улыбаться, кивать, как китайский болванчик, — выслушав его, хмыкнула Лана. — Никакого разнообразия в этикете. У вас жены вообще разговаривать умеют? Или служат исключительно приятным дополнением к мужчинам?