Все мы здесь не в своем уме - и ты, и я.
Просто ты - человек, а у нас, людей, внутренняя потребность заводить и поддерживать отношения.
— А что же ты сам не мог от меня оторваться? Говорил, что круче меня у тебя никого не было?
— Да мужик когда на бабу лезет, обещает ей небо в алмазах. — Презрительно бросил Дроздов
Дружба - это чувство, которое даёт тебе почётное право видеть, как другого человека охватывает самое чёрное отчаяние, и знать, что ты тоже можешь впасть в отчаяние при нём.
Когда больной сообщает своему психиатру или психоаналитику о своем бреде, он использует обычную наррацию. Он говорит нечто вроде: «На меня воздействует какая-то дьявольская сила, которая заставляет меня убить жену и детей». Но это высказывание так же соотносится с самим бредом, как рассказ о сновидении – с самим сновидением (разновидностью бессознательного нарратива). Сам бред разворачивается в виде бессвязной бессознательной наррации, может быть, примерно так: «Иван – топор – твоя жена – не жена тебе – топор – возьми скорей – твоя жена – Иван – ведьма – скорей возьми – и твои дети – немедленно топор – скорей, Иван – убей – твоя жена – немедленно – твои дети это – не твои – ведьма – скорей убей».
За свою долгую жизнь я осознала, что иногда лучшая компания для человека - это он сам.
Никогда не думай о ситуации в целом, иначе просто сдашься. Если висишь над пропастью, бессмысленно переживать из-за того, что пропасть эта в пустыне и до воды пять дней пути. Сначала выберись из пропасти, а уж потом озаботься питьем.
Как только ты начинаешь считать себя незабываемым, сразу же находится кто-то, кто не может припомнить, что вообще с тобой встречался.
Сжигающий ужас потерять то, что важнее жизни, – это самое страшное, что только можно испытать.
«У тебя есть Грег, чтобы поддержать тебя. Разделённая трудность - половина трудности»
"Мои книжные дети - моя жизнь, и то, как я живу, никогда не изменится."
Человеческий разум любыми способами пытается себя защитить, возводя крепостные стены, и некоторые из этих крепостей становятся ловушками.
Кажется, что я обидел маленького ребенка. Вот только не трогают меня дутые губы и глаза на мокром месте. Такие рохли не выживают. А истерички не достойны быть в ближнем круге. Но ей знать об этом не обязательно.
Разочарование в человеке чаще всего происходит не в один день, оно копится сначала вроде бы из мелких обид, невнимания, обесценивания, каких-то поступков, постепенно перерастая во что-то большее уже непреодолимое, то, что уже невозможно простить, и невозможно не замечать. Все это длится до тех пор, пока пресловутые розовые очки не разбиваются окончательно, больно раня душу, сердце, в моем случае еще и тело, вместе с тем открывая вид на совершенно неприглядную действительность...
Житейские неровности и случайности приучили его больше обсуждать пройденный путь, чем соображать дальнейший, больше оглядываться назад, чем заглядывать вперед.
в интернете умельцами становятся те, кто ни черта не смыслит в реальном общении.
Выяснилось, что благоверный, как и положено достойному представителю полорогих парнокопытных не дал никаких распоряжений касательно гардероба новобрачной. Проще говоря, деньги на новую одежду этот гад зажал.
– Новая попытка мэра нас запугать? Какие они там все идиоты все ж! – Бернон, друг мой, – наставительно протянул Рикард, – не суди по одному человеку обо всей мэрии. Это лишь Нейстикс идиот. Остальные вообще дебилы.
Уже в первые недели между Карелом и Маркетой было договорено, что Карел будет неверен, и Маркета с этим смирится, но зато Маркета получит право быть лучшей, а Карел будет чувствовать себя перед ней виноватым. Никто не знал так хорошо, как Маркета, до чего печально быть лучшей. Она была лучшей только потому, что ничего лучшего ей не было дано.
- Согласись, слухи…
- Соглашусь, - кивнула я. – Они способны многое изменить, как яд.
Представив весы, я сложила в одну чашу всю свою жизнь, а в другой был он. И ведь его сторона оказалась очень значимой, тянущей вслед за собой.
— Девушка, — жертва моей дипломной практики неожиданно перестала улыбаться, — в третий раз говорю — давайте пошлю за чаем. Вы продрогли настолько, что трясетесь подобно осиновому листу. На вас смотреть жалко.
— Так, а вы не смотрите! Вам вообще полагается глядеть в вечность и готовиться к смерти!
“Такое впечатление, что единственной дурной привычкой американцев стало убивать кого-нибудь в дороге, – пишет “Нью-Йорк мэгэзин”. — Два фильма о юных влюбленных в бегах подводят нас к любопытному предположению, что для того чтобы доказать, что ты в Америке человек, нужно кого-нибудь замочить”.
На языке вертелось «хамло», но я решила приберечь сие обращение для дальнейших дискуссий
— Мы как-то пошли… на балет. В общем, все танцуют, но ничего не понятно.
— В опере то же самое, только все поют.
— И ничего не понятно? — Таська погладила косу, украшенную расшитыми лентами.
— Видишь, суть высокого искусства ты уловила… там, говорили, новая постановка это… как его… впечатляет и поражает своей смелостью.
— Это значит, что будет ещё менее понятно, чем обычно.