Извольте, я женюсь, если Вы хотите. Но мои условия: все должно быть, как было до этого, то есть она должна жить в Москве, я в деревне, и я буду к ней ездить. Счастье же, которое продолжается изо дня в день, от утра до утра, - я не выдержу... Я обещаю быть великолепным мужем, но дайте мне такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не каждый день.
... старый-престарый женский инстинкт – в случае страшного и непонятного прячься за мужчину...
Правда, когда выхода нет, мужчины рядом нет, да ещё и дети за спиной, вопрос обстоит совсем-совсем иначе – тут уж в наших женщинах просыпается чувство совершенно иное, диковатое, яростное и страшное, чего уж там… Тогда откуда ни возьмись и силы берутся, и отвага пополам с отчаянием.
«Жадность, тщеславие, ненасытность, жестокость и неуважение к чужой жизни – вот пороки всех великих держав мира. А в Бразилии это добродетели, которые практикуют с большим рвением».
Обычный человек ищет признания в глазах окружающих, называя это уверенностью в себе. Воин ищет безупречности в собственных глазах и называет это смирением.
Меня не любят вещи. Мебель норовит подставить мне ножку.
Всякий обман влечет за собой ряд обманов, всякая жестокость – ряд жестокостей.
- Идите же скорее, вскоре полночь... - И принцесса превратится в тыкву, так? - перебила я его, заливаясь смехом. - Не переживайте, тыква в тыкву превратится не может.
Начало и конец – две вехи, между которыми блуждает человеческая душа: что-то ищет, к чему-то стремится, от чего-то бежит. Вечное хождение по кругу.
Жить нужно хотя бы назло врагам, чтобы они смотрели на твою довольную рожу — и исходили ядом от бессилия что-то изменить.
Лихай бросил на нее короткий взгляд и прошел в угол. Шагал он так , что Матушке захотелось сбежать: в каждом движении ощущались темперамент и сила, скрученные волей в тугой жгут. Страшно было подумать , что может случиться, если однажды воля даст слабину!
Я вся в грехах и вся же в сперме. Снова стону, лезу под душ, грехи не смыть, но хоть тело отмою.
Крепость не пала. Крепость истекла кровью. Историки не любят легенд, но вам непременно расскажут о неизвестном защитнике, которого немцам удалось взять только на десятом месяце войны. На десятом, в апреле 1942 года. Почти год сражался этот человек. Год боев в неизвестности, без соседей слева и справа, без приказов и тылов, без смены и писем из дома. Время не донесло ни его имени, ни звания, но мы знаем, что это был русский солдат.
Язык тела всегда выдает наши истинные чувства.
Если на тебе все ездят, может, пора снять седло?
“Голод и слабость лишают человека мужества.”
Девушка, вот именно, истинная представительница своего хитрого племени. Ласково прибьет, тихо закопает, и на твоей могилке пустив слезинку, помянет.
Не будь дурой. Он только и думает, как тебя прикончить, – одергиваю я себя. – Завлекает, чтобы ты стала легкой добычей. Чем он любезнее, тем опаснее». Почему бы ему не подыграть? Я встаю на цыпочки и целую его в щеку. В самый синяк.
Они же не будут ходить за мной повсюду. В любом случае, если враги не будут ожидать того, что я сама в состоянии постоять за себя, а значит, у меня будут преимущества. Прошу вас! Я не хочу подводить свою семью, не хочу подставлять их под удар! В конце концов, не хочу быть слабой!
Теперь нужно было разобраться с Катериной Солнцевой.
Тимофея эта девица от души раздражала. В этом тоже было нечто новое – обычно люди оставляли его равнодушным. Раздражаться на них было делом глупым и непродуктивным. Тимофей не мог позволить себе никчемные эмоции. А Катерина представляла одни сплошные эмоции. В ней всего было немного “слишком” – слишком высокий рост, слишком веселые глаза и слишком белые зубы.
Вчера он слышал, как она хохотала с его охраной, громко и весело. Охрана уже души в ней не чаяла, хотя началось все с того, что она дураком выставила бедного Димку, у которого, как и у Тимофея, отсутствовало чувство юмора. Почему-то мужики все ей очень быстро простили. Почему?
Дом, слава богу, большой, места хватает всем, и сколько лет уже две сестры и брат не собирались вместе. Да, люди и в горе склонны сентиментальничать. Видите, как смерть нас объединила!
— Вижу, поняла, — устало выдохнула тётя. — Решай сама что делать. Любишь, сможешь простить — возвращайся, пробуй. Я судить не стану, и стыдить тебя тоже. Плевать что я подумаю — жизнь твоя, и если тебя муж счастливой делает, то думай о себе, а не о том что я посоветую или скажу. Но Настя, не позволяй себя обдурить! Предательство — это всегда выбор! В депрессии человек, под действием алкоголя, в кризисе среднего возраста, под дулом пистолета — это всегда выбор: делать или не делать. Смотри на всё не через призму надуманной вины, а трезво. И принимай решение
Главный ужас моей жизни не в том, что я убил парочку действительно мерзких людей, а в том, что любил тех, которым был не нужен.
- Я часто думал, что брак - это крытая повозка, наполненная всякими деталями жизни. А мужчина и женщина - два коня, которые везут ее. Со временем воз становится все тяжелее. В повозке появляются дети, дом, за которым нужно следить, чувства, которые надо беречь и поддерживать, когда жизнь швыряет в них свои снаряды. Когда оба партнера тянут вровень, все работает, но путешествие не может продлиться долго, если один из них отстегивает упряжь и решает прокатиться в повозке, потому что так проще и потому что он знает, что партнер все равно будет тянуть. Иногда этого нельзя избежать. Кто-то может заболеть или еще как-то пострадать...физически, эмоционально или финансово... когда такое случается, другому приходится брать на себя большую ношу, но в целом если оба партнера в силах, то муж с женой должны быть командой и тянуть вместе или по крайней мере честно сменять друг друга.
Неизвестность собственной судьбы — великое благо. Только люди живут так, словно они вечны. Ссорятся, не думая, что помириться могут и не успеть. Теряют драгоценные минуты, не говорят самые важные слова... иногда хватает нескольких минут, чтобы понять такие вещи. Обычно это страшные минуты. Или даже последние...
... всплыл в памяти разговор с дедом, когда я спросил, а как он понял, что любит бабушку.
- Вот когда ты, увидев свою девушку только что проснувшуюся, без косметики и всяких ваших новомодных штучек, и тебе захочется её тискать и целовать, то всё, парень! Ты нарвался, это и есть любовь! - усмехнулся дед.
- Надо тогда просто держаться от такой девушки подальше и всё пройдёт, - самоуверенно заявил тогда я.
- Мысль конечно верная, но ты попробуй, отпусти. - Не стал со мной спорить дед.