Если он не съедет сегодня же — я вернусь пьяная и смелая и соберу свои вещи, съехав сама.
— Настя, — он дождался, когда ее взгляд вернется к нему, — ты все время борешься за себя.
Она сильнее сжала его руку.
— Позволь мне побороться за тебя, — он видел, как заблестели ее глаза. — Даже с самой тобой.
Книги были полны слов — физическое воплощение бесконечного людского кудахтанья.
Он всегда смотрел на нее так, будто хотел сказать что-то, но не решался. Не решался высказаться даже собственному творению.
Ни одна мать так не ухаживает за своим ребенком, как ухаживал Герасим за своей питомицей. (Собака оказалась сучкой.) Первое время она была очень слаба, тщедушна и собой некрасива, но понемногу справилась и выровнялась, а месяцев через восемь, благодаря неусыпным попечениям своего спасителя, превратилась в очень ладную собачку испанской породы, с длинными ушами, пушистым хвостом в виде трубы и большими выразительными глазами. Она страстно привязалась к Герасиму и не отставала от него ни на шаг, всё ходила за ним, повиливая хвостиком. Он и кличку ей дал - немые знают, что мычанье их обращает на себя внимание других, - он назвал ее Муму. Все люди в доме ее полюбили и тоже кликали Мумуней.
Радует, что ожидание длится совсем недолго, и вскоре привозят пиццу. Ароматную, горячую и до ужаса аппетитную. Я как-то не поинтересовался, одобряет ли Тая мясо и грибы, но при этом знаю, что женщины любят не только слушать комплименты, но и смачно перекусить. Поэтому сначала накорми, позаботься о комфорте, а потом уже думай про то, про что стоит подумать каждому мужчине в расцвете сил.
Тогда я еще не знала, что именно «неправильность» поведения служит самым верным средством вызвать сильную любовь.
Пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в задницу.
История любит жестоко мстить всем тем, кто забывает историю.
Вообще, в жизни порой бывают моменты, когда лучше прикинуться дурочкой, просто из чувства самосохранения.
« - Что за книга? - Единственная без слов «священный» и «истребление», которую я смогла найти в той злосчастной библиотеке».
Ему когда мёд, так и ложка нужна!
– Шрамы украшают мужчин! – запaльчиво сказал он.
– Шрамы украшают умных мужчин, – ответил ему Вааш, – а за таких идиотов как ты бабы замуж не идут. Так может хоть на смазливую морду клюнут.
У нее все мозги в титьках — беда лишь в том, что они разъединены.
Любовь не слепа. Просто она позволяет увидеть то, что другие не видят.
— Давайте внесем полную ясность. Это не планета наша в опасности. Это мы в опасности. У нас недостаточно сил, чтобы уничтожить планету… или спасти ее. Но мы должны собраться с силами и спасти самих себя.
В нашем мире понятие пары есть у всех нелюдей. Ученые маги считают, что и у людей оно когда-то было. Но люди, коротко живущий вид с широкой вариативностью в размножении, во время своей эволюции потеряли связь с природой, зато усилили социальную связь. Они теперь живут не чувствами и эмоциями, традициями и обрядами, а законами и положениями. Но в этом случае потребность в истинной паре исчезает...
Мысли действуют как магниты; они имеют определенную частоту. Когда вы думаете, ваши мысли летят во Вселенную и магнетически притягивают подобное им - все, что находится на той же частоте. Что бы ни было послано в мир, оно возвращается к своему источнику - к вам.
Правда в том, что в один ослепительный, отвратительный, обжигающий миг он вдруг понял, что не может убить её.
Не может.
Даже если знает, что так правильно, даже если ненавидит, даже если злится, даже если на кону всё на свете и даже немного больше. Потому что каким-то неведомым образом она стала больше всего остального мира для него.
Всем миром для него.
Вопреки программе, вирту, правилам, игре с огромными ставками. Вопреки логике, стратегической целесообразности и причинно-следственным связям. Вопреки всему, чему его учили. Вопреки всему, что они оба уже сделали…Он не мог перейти эту последнюю черту, и на этом точка.
Я все еще здесь, сучки. И я знаю все. – Э
Человек самый совершенный инструмент в этом мире, после бога.
Буллфер прав! Опять он прав.
Она не успеет насладиться местью. Сейчас он умрет, и она ничего не сможет сделать — ни заставить его пожалеть о своих наглых словах, ни убедиться в том, что у нее великолепно получается править, ни помучиться из-за собственного бессилия. Это несправедливо! Нечестно!
— Буллфер! Буллфер, не смей умирать, — она тряхнула его за плечи, с размаху ударила по рыжей физиономии, — Не умирай!
Он приоткрыл глаза, в которых стремительно гасло демоническое пламя, и прошептал:
— Это лучшее, что ты могла сделать… Спасибо, Хул.
И тогда она поняла, что снова обманута. Буллфер опять одурачил ее. У него не было сил бороться дальше. Никто не поддерживал его. Он остался один. Теперь — по-настоящему один. Она почти уничтожила его. И он опять сумел вывернуться, обмануть. Она лишила его свободы, а он снова нашел ее.
Ее восхищала эта мощь, этот интеллект, бесстрашие, с которым он расправлялся с любыми предрассудками. Однако позже, когда она узнала побольше о нем самом, она почувствовала непреодолимое отвращение к этому человеку. Пэм сняла с полки старенький томик из полного собрания сочинений и, открыв раздел «О нашем поведении по отношению к другим», перечитала подчеркнутые места:
• «В жизни превосходство может быть приобретено лишь тем, что человек ни в каком отношении не будет нуждаться в других и открыто станет показывать это».
• «Чем меньше уважаешь других, тем больше они будут уважать тебя».
• «Немного вежливости и дружелюбия способны сделать людей уступчивыми и услужливыми. Таким образом, вежливость для человека то же, что для воска тепло».
Теперь она вспомнила, за что так невзлюбила Шопенгауэра
«Учитель - это штука тонкая; народный, национальный учитель вырабатывается веками, держится преданиями, бесчисленным опытом»«Правильный бюджет окупается лишь трудом и промышленностью»
– Как можно, Максим Романович? – Ну, в прошлом году ты как-то умудрился прийти первым с конца.