— Знаете что? — я обернулась, Эдмунд стоял на том же месте. — Я довольно терпимое существо, мне по фигу кто вы, черный, гей или вампир. Или и то и другое и третье, вместе взятое. Я просто не люблю, когда меня трогают. Разговор окончен, — врала, конечно, безбожно. Пообниматься с красивыми мужчинами я всегда любила, но иногда надо делать перерыв.
Хоть бы никто из коллег не увидел наши «развлечения». Ганс меня линчует, если вместо интервью я сделаю тираж конкурентам.
Медицина так быстро шагает вперёд, что здоровье за ней не поспевает.
Он не доверял ни одной женщине, и Кассандра не сможет убедить его изменить свои принципы!Да и что такое любовь? Телесная близость, которая приносит удовольствие, даже если нету никаких чувств? Тогда зачем нужны красивые слова, вокруг которых, кажется, вертится весь мир?
Они не очень хорошо расстались, а обиженная женщина берегов обычно не видит.
Никаких любовников, никакого тура в Европу. Проклятая работа день и ночь, а теперь и Островерхов в нагрузку. Ну здравствуй первое сентября.
И да, Тиль, твои навыки потрясать народ ничего при этом не делая определенно растут! Мужики теперь не просто сбегают, а сами себе могилы выкапывают и туда укладываются!
Надоело! Честное слово, надоело делать вид, что я вообще ни в курсе происходящего и даже не догадывалась. Что я идиотка полная.
...каждая из нас творит глупости по крайней мере пять минут в день, но мудрость заключается в том, чтоб не превысить лимит.
К несчастью, таких, как я вокруг великое множество. Надломленных, обиженных, разочарованных. Не побоюсь предположить, что нас и вовсе преобладающее большинство.
-- Баловство. Крепостное право терпели, а воли не терпят! Слабо взнузданы. Никита промолчал.
-- При господах -- не шлялись, не бродяжили
— У, бедные вы мои, — неожиданно засюсюкал Вельхеор. — Подойдите к дяде, он вас уму разуму научит.
Друиды неуверенно переглянулись, но с места не сдвинулись.
— Как хотите, — делано огорчился вампир. — Но как только возникнет желание поразмяться или просто совершить банальное самоубийство — обращайтесь, я помогу.
Моя жизнь представляла собой череду часов, которые я перетерпел, а не прожил.
По-моему, в наше время уже никого не удивить внебрачными детьми. Женщины давно выбирают тихую спокойную жизнь без придатка в виде мужа, а детей рожают для себя, когда посчитают нужным.
... рассказчик должен думать о том, кто его слушает или читает, потому что сколько слушателей, столько и различных версий рассказа. Каждый берет в рассказе что может и тем самым подгоняет его к своей мерке. Одни выхватывают из него куски, отбрасывая остальное, другие пропускают его сквозь сито собственных предрассудков, третьи расцвечивают его своей радостью. Чтобы рассказ дошел, у рассказчика должны найтись точки соприкосновения с читателем.
– Нелегко терять друзей и близких, я это хорошо знаю, но ты должен пересилить себя – во имя своего народа.
Ух ты! Свершилось! – восхитился фамильяр, округлив в удивлении глаза. – За розовой хмарью из романтических сердечек и звездочек внезапно мелькнул ОН… здравый смысл!»
Пути настоящей любви не всегда бывают прямыми.
Когда тебя резко не любят, начнешь своих ценить.
Память умеет наносить раны, пострашнее ножевых. Те заживают. А память...
Она не уходит никогда. Она стоит рядом, она заглядывает в глаза, она нашептывает в уши по ночам, она ворожит над снами...
Ты можешь обманывать себя и приказывать не думать. Но рано или поздно, так или иначе, она возьмет свое...
Иногда в жизни случаются такие приключения, что никакая сказка с ними не сравнится.
— Удачи, милая. — Тебе того же, – буркнула я, спускаясь по лестнице. — Уверен, ты не обернешься, – засмеялся он. — А ты не посмотришь мне вслед, – в тон ему ответила я. — Чем я сейчас занят, по-твоему? — Придумываешь очередную пакость. — Я тебя люблю, идиотка. — Идиотка бы тебе поверила.
... у меня не только память девичья, я ещё и мстительная к тому же. Отомщу и забуду, потом снова отомщу!
Бог, если и слышит человеческие молитвы, то ответ не всегда дает благоприятный
— Я работаю с фактами, а не с домыслами. Мне важно знать истину, а не верить в собственные иллюзии. Истина и вера во что-то не всегда совместимы. Даже если это вера в собственную правоту.