иногда молчание, желательно гробовое, на вес золота!
За дерьмом следить не нужно — оно то и дело где-нибудь всплывает само.
Вокзал – нечто вроде преисподней, где собираются заблудшие души в ожидании, что кто-нибудь придет и заберет их.
Племя баролонг некогда «танцевало» (как говорят бечуаны) куду (лесную антилопу) и, следовательно, не могло употреблять в пищу ее мясо. Однажды во время голода кто-то случайно убил антилопу. Никто, однако, не осмелился прикоснуться к ее мясу, жестоко страдая от голода. На помощь пришел вождь - он предложил изменить тотем и почитать отныне не куду, а пронзившее ее копье.
Извольте, я женюсь, если Вы хотите. Но мои условия: все должно быть, как было до этого, то есть она должна жить в Москве, я в деревне, и я буду к ней ездить. Счастье же, которое продолжается изо дня в день, от утра до утра, - я не выдержу... Я обещаю быть великолепным мужем, но дайте мне такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не каждый день.
«Жадность, тщеславие, ненасытность, жестокость и неуважение к чужой жизни – вот пороки всех великих держав мира. А в Бразилии это добродетели, которые практикуют с большим рвением».
Обычный человек ищет признания в глазах окружающих, называя это уверенностью в себе. Воин ищет безупречности в собственных глазах и называет это смирением.
Меня не любят вещи. Мебель норовит подставить мне ножку.
Всякий обман влечет за собой ряд обманов, всякая жестокость – ряд жестокостей.
- Идите же скорее, вскоре полночь... - И принцесса превратится в тыкву, так? - перебила я его, заливаясь смехом. - Не переживайте, тыква в тыкву превратится не может.
Начало и конец – две вехи, между которыми блуждает человеческая душа: что-то ищет, к чему-то стремится, от чего-то бежит. Вечное хождение по кругу.
Жить нужно хотя бы назло врагам, чтобы они смотрели на твою довольную рожу — и исходили ядом от бессилия что-то изменить.
Чай сближает. Как ни странно, чай в этом смысле - родной брат водки. За чаем врать не пристало - но это только если имеется в виду чай в его кухонно-интеллигентском, или хотя бы чеховском, смысле.
Мечтай по-крупному.
Ты никогда не знаешь, что может произойти.
У праздников есть один роковой недостаток – они заканчиваются.
Лихай бросил на нее короткий взгляд и прошел в угол. Шагал он так , что Матушке захотелось сбежать: в каждом движении ощущались темперамент и сила, скрученные волей в тугой жгут. Страшно было подумать , что может случиться, если однажды воля даст слабину!
Я вся в грехах и вся же в сперме. Снова стону, лезу под душ, грехи не смыть, но хоть тело отмою.
Крепость не пала. Крепость истекла кровью. Историки не любят легенд, но вам непременно расскажут о неизвестном защитнике, которого немцам удалось взять только на десятом месяце войны. На десятом, в апреле 1942 года. Почти год сражался этот человек. Год боев в неизвестности, без соседей слева и справа, без приказов и тылов, без смены и писем из дома. Время не донесло ни его имени, ни звания, но мы знаем, что это был русский солдат.
Язык тела всегда выдает наши истинные чувства.
Если на тебе все ездят, может, пора снять седло?
“Голод и слабость лишают человека мужества.”
Не будь дурой. Он только и думает, как тебя прикончить, – одергиваю я себя. – Завлекает, чтобы ты стала легкой добычей. Чем он любезнее, тем опаснее». Почему бы ему не подыграть? Я встаю на цыпочки и целую его в щеку. В самый синяк.
Они же не будут ходить за мной повсюду. В любом случае, если враги не будут ожидать того, что я сама в состоянии постоять за себя, а значит, у меня будут преимущества. Прошу вас! Я не хочу подводить свою семью, не хочу подставлять их под удар! В конце концов, не хочу быть слабой!
Теперь нужно было разобраться с Катериной Солнцевой.
Тимофея эта девица от души раздражала. В этом тоже было нечто новое – обычно люди оставляли его равнодушным. Раздражаться на них было делом глупым и непродуктивным. Тимофей не мог позволить себе никчемные эмоции. А Катерина представляла одни сплошные эмоции. В ней всего было немного “слишком” – слишком высокий рост, слишком веселые глаза и слишком белые зубы.
Вчера он слышал, как она хохотала с его охраной, громко и весело. Охрана уже души в ней не чаяла, хотя началось все с того, что она дураком выставила бедного Димку, у которого, как и у Тимофея, отсутствовало чувство юмора. Почему-то мужики все ей очень быстро простили. Почему?
Дом, слава богу, большой, места хватает всем, и сколько лет уже две сестры и брат не собирались вместе. Да, люди и в горе склонны сентиментальничать. Видите, как смерть нас объединила!