Я мог разбиться в любой день. Я мог потерять себя в любую секунду.
Мне было приятно видеть испуганное лицо своей бывшей подруги и недоумение на лице мужа. Где-то там, у меня в глубине, тоже сидела сволочь и гадина, с которой я до сегодняшнего дня, была не знакома.
Бедные городские люди, не знающие, что такое свежий пшеничный хлеб из русской печки! Что едите вы? Разве это еда — хлеб-кирпич! Неужели не понимаете вы прелесть ковриги, имеющей форму земли, луны, солнца; разве неведомо вам, что природа не терпит параллелепипеды, их острые углы, их унылую законченность? Хлеб должен походить на солнце, бедные городские люди!
Стася пила чай, сидя перед телевизором.
– Что смотрите? – проявила я интерес.
– Жду местных новостей. Вдруг кто-то помер?
– Кто-то конкретный?
– Все равно. Это всегда бодрит, начинаешь самой себе завидовать.
Пьянея, целуясь с нами, засыпая на стульях, они спешили на встречу своим судьбам: колледжи, мужья, воспитание детей, смутное предчувствие неудач - иными словами, им предстояло жить.
— Мы никогда по-настоящему не помним о смерти. Мы жили бы совсем иначе, если б помнили, что все умрем. Все мы умрем.
Я отлично знаю, почему боги не говорят с нами открыто.Пока мы не научились говорить, почему они должны слушать наш бессмысленный лепет?Пока мы не обрели лиц, как они могут встретится с нами лицом к лицу?
... обаяние вовсе не зависит от костей или мяса, оно идет от сердца.
Люди никогда ничего не понимают. А если бы понимали, жизнь, вероятно, была бы невозможна.
Человек ко всему привыкает, дайте только срок.
Я поступил так, потому что ты поверил, будто я могу так поступить.
Непреодолимая тяга стать частью чего-то мощного, великого и светлого, не покидала ни на секунду. Но я лишь отщепенец общества.
дайте судьбе вершить свою волю безропотно и покорно. И тогда она щедро вас вознаградит!
Большинство человеческих проблем решаются, если о них говорить.
Осень не плакала. Она всего лишь заваривала крепкий чай из желтых листьев.
— Что случилось?
— Я болван.
— Поздравляю. Наконец-то дошло.
— Ты думаешь, что меня задевает твоя язвительность?
— А я не язвлю, а констатирую факт, — спокойно пододвигая к себе чистую тарелку и начиная складывать на неё всё то, что удостоилось его высочайшего внимания, отозвался тот.
Тот лихач, что сбил женщин, на днях повесился в изоляторе, причем, со слов Руса, будучи уже мертвым и не совсем целым — вот это, я понимаю, тяга к самоубийству! Сразу чувствуется, как человек раскаялся и осознал.
— Любовь или возникает, или нет. Или обволакивает, заставляя сердце биться часто-часто, или оставляет равнодушным, — убежденно ответил фотограф. — Если же требуется время, то это не любовь, а привыкание.
Там где завязаны стратегические интересы империи, важность жизни отдельно взятого её гражданина вообще не рассматривается.
Что ж, если Даррен Морион запомнит ее как дуру, то хотя бы как красивую дуру.
Кто бродит ночью по кустам, тот, кто попил не в меру.
для него у меня всегда было ровное уютное тепло дружбы, которому не суждено никогда перерасти в пламя страсти. Зато и греться у дружеского очага можно сколько угодно – он не обжигает и не затухает сам собою, если только не залить его подлостью и предательством.
– Почему сразу шучу? Я вполне серьезен, это волшебство. И ты знаешь, у меня есть ещё одно волшебное умение!
– Это какое? – мрачно поинтересовалась я.
– Удивительное, – направившись к комнате, в которой я спала, ответил он. – Невероятное, полезное и очень нужное волшебное умение – я способен превращать хорошеньких девушек в вампирш одним ловким движением кредитной карточки. Идём, покажу, что я тебе купил.
Утро, начало нудного, томительного дня, – мой личный враг.
Как известно, есть два способа пережить удар судьбы: взять и отпустить ситуацию и «подложиться под трагедию», пропустить ее через себя.