Был человек, и не стало человека — значит, либо умер, либо арестован.
- В том и беда, что он себя так ведет, и я за ним тянусь, — галантничает, и я приседаю. Он про Италию мне рассказывает, а я ему максимум про Астану... Чувствуешь себя не в своей тарелке. Не на своем месте и не в своей жизни.
- Это как все время на каблуках ходить, — задумчиво протянула Зойка. — Коленки не сгибай сильно, спину держи, шею держи, руками не маши, подбородок тяни. И все время хочется тапки надеть.
Ты действительно носишь дитя Рудольфа. И я не хочу, чтобы невинный младенец пал жертвой твоей глупости и интриг Шартрезов.
Да, я полудемон.
Но не скотина же!
Потребность любить создает привязанности вымышленные.
– Садитесь, я подвезу вас, – монотонно и равнодушно, как будто выполняя скучную обязанность, велел он.
Она поставила его в неловкое положение, вдруг поняла Катерина с опозданием. Не предложить помощь он не может, раз уж он вообще с ней заговорил. Отправить охрану везти ее он тоже не может – охрана должна сопровождать его. Но это немыслимо, чтобы он вез ее!
Люди его положения не подвозят из аэропорта девиц, оказавшихся без машины. Ей попадет от Приходченко, от Абдрашидзе, да это просто невозможно, черт возьми!
Нужно быстро и решительно отказаться, приказала себе Катерина.
– Спасибо, Тимофей Ильич, – пробормотала она застывшими от неловкости губами. – Я доберусь на такси. Спасибо.
Ей было плохо видно его лицо – ночь, снег, в очках отражались блики света от фонаря. Но ей вдруг показалось, что она разглядела усмешку.
– Я не понял, – сказал он после секундной паузы, – вы намерены со мной спорить?
Он всегда был худощав, но жизнь, кажется, еще его обстругала, оставив лишь самую суть, сердцевину.
— Вот ты всегда так, — сказала княгиня, — видно, никогда от тебя радости не дождаться. О ком же отец‑то хлопочет, о тебе ведь!
— Совсем не обо мне, — вспыхнув, ответила княжна, — совсем не обо мне, а о себе только! Ему нужно властвовать, а обо мне он и не помышляет, думает — на его век хватит, а там, без него, пускай я разведываюсь, как знаю. Что ж, разве у меня глаз нет, разве я не вижу, что императору на меня и глядеть противно. Теперь он еще мал, не знает своей силы, а когда вырастет, так ждать мне душной монастырской кельи, если и еще того не хуже — пример не первый!..
Со временем внешняя шелуха облетает и в памяти остается только самое важное – человеческие отношения.
Самый надежный способ оттолкнуть женщину - это навязчивость.
Дети странный народ. Упадут с велосипеда, собьют ноги до костей и весело пьют чай, оставляя на полу кровавые капли, но потеря фантика от жвачки может заставить их прорыдать больше часа.
Пустота возникает не там, где нет никого, кто мог бы тебя обнять, а там, где нет того единственного, кто необходим. Пусть хоть весь мир соберется вокруг с изъявлениями любви, но если не придет тот самый — почувствуешь только одиночество.
С.169: "От чужих мужей бывает много личных неприятностей".
- Обиженная женщина – страшное оружие, а обиженная драконица – это страшное неуправляемое огнедышащее оружие!
Ты — это всегда ты, и это неизменно, но ты всегда меняешься, и с этим также ничего не поделать.
— И почему же выбор пал на девушек? Вы считаете, что именно они больше подвержены страху, или вы просто боитесь, что вместо писклявого «Пустите меня, пожалуйста! Не делайте мне больно!» вы услышите: «Иди сюда, ублюдок! Я тебе сейчас ноги вырву и глаз на задницу натяну!», выкрикнутое рассерженным мужским голосом?
Ранняя птица больше корма клюет.
Мне тогда было восемь лет, и я поняла лишь самую малость. Но я разделяла восхищение учительницы. И то, что автор говорил про образование, я тоже понимала. Без знаний мы ничто. Без знаний мы животные.
Тогда от них потребуются все те качества, которые развивали у мальчиков и девочек в школе: беспрекословное подчинение, отсутствие способности к анализу, неумение ставить вопросы, полная невозможность работать в одиночку, невероятная работоспособность при деятельности в составе группы и многое, многое другое.
Всегда думаешь - вот однажды настанет день, и всё будет, а потом спохватываешься, что дней-то у тебя осталось совсем мало...
"Сыр из кешью - это не сыр.
Макс вскидывает бровь, словно понимает в этом больше меня.
- Ты хоть пробовала?
Я хочу сложить руки на груди в защитном жесте, но не могу -
ОНИ
заняты контейнерами с пудингом, который он буквально называет отравой.
- Конечно нет.
- Начни со смузи с миндальным молоком. Поверь мне, твое тело скажет тебе спасибо.
- Скажет спасибо? Что это ты имеешь в виду?
Ну да, у меня чуть более пышные обьемы, чем у других. И что, стыдить меня теперь за это?
Макс хмурится.
- Я имею в виду, что у тебя будет больше энергии...
- Спасибо, меня полностью устраивает коровье молоко. Знаешь, оставайся при своих взглядах, - скорее «извращениях», - а я останусь при своих."
- Разве ты не понимаешь? - закричала я и чуть было не подавилась словами. - Со мной у тебя нет будущего!
Ласково на меня глядя, он коснулся моей руки.
- Но есть же сегодня, и завтра, и послезавтра.
— Я переоденусь.
— Отвернуться? — с усмешкой поинтересовался телохранитель.
— А вы хотите посмотреть? — вернула ему усмешку девочка. — Ладно, не теряйтесь, господин легионер, и можете не отворачиваться.
— А она слово долго не ищет.
— Это точно, — согласился Арет. — Лучше ее не задирать.
Наташа фыркнула, а когда ее спутники в ответ тихонько рассмеялись, буркнула:
— Все мужчины одинаковы.
Но я не остановлюсь ни перед чем, пока не верну её.
Хорошая штука косметика, - подумала она. - Иной раз помогает не хуже, чем чувство юмора.
Чего "тормозил" Эдуард - не понятно, видимо, это его естественное состояние.