– Все маги законченные собственники и свято чтят простую истину – в жизни нет ничего дороже любви и здоровья любимых.
— Мы дарим время. Мужчины тратят время и силы, чтобы заработать деньги. И потом дарят женщинам и детям то, что можно купить. Дети не имеют права дарить купленное — они не зарабатывают. И тут мы переходим к женщинам. Негласное правила говорят нам о том, что если подарок сделан своими руками, то он пропитан любовью. Если подарок куплен и дополнен самодельной открыткой — дружеское расположение. Если подарок просто куплен, то равнодушие.
– Вы… ты… это… кто?!
Я могла гордиться собой. Довести элвара до заикания – это круто.
Все так же ехидно улыбаясь, посмотрела на гвардейцев… Черное паучино-муравьиное воинство на меня. Я подняла руку и указала на гвардейцев. Муравьишки понимающе кивнули. Пауки кивнули бы тоже, но анатомия к подобному не располагала. — Обед подан, — едва сдерживая смех, возвестила я. — Аааа! — раздалось дружное и на редкость бодрое. И по дороге вниз к морю устремилось все белогвардейское воинство, избавляясь в процессе улепетывания от алебард и иного мешающего улепетыванию снаряжения.
Не затыкай ушей — и то, что нужно, само подаст голос. Не зажмуривай глаз — то, что нужно, само покажется
Храните то, что имеете сегодня, не известно, что преподнесет нам завтрашний день.
Где много любви, там много ошибок. Где нет любви, там все ошибка.
Страшно, когда в семье есть родные и неродные.
Отсутствие виноватого - это вообще такая вещь, смириться с которой порой труднее, чем с бедой самой по себе.
– Я оборотень, мне нужны постельные игры, – намного спокойней произнес Арни.
– А я – женщина из другого мира, – в тон ему ответила я. – И мне нужны ухаживания и проявление чувств. Если вам сложно, то почему мне должно быть легко?
– Что мне делать, Иголочка? – тихо спросила она, заглянув в перерыв в Оранжерею. – Как быть, если я его боюсь? Потерять себя – гораздо хуже смерти, это – как будто лишиться души, оставив лишь одну пустую оболочку. А он... мне кажется, он может это сделать.
Игольник зашелестел листьями и ласково тронул усиками её щёку. Словно говоря: я не дам тебя в обиду. А остроухий искуситель, если только вздумает обидеть, мигом лишится не только ушей, но и всего, чего только можно.
Если любишь по-настоящему, то и предательства не простишь. Глубинного, сознательного предательства.Можно простить, если нет у человека понимания, а всё по пьяной лавочке один раз случилось, и сам он в ужасе волосы на голове рвёт. Но вот эта циничность… Да, я знаю, что тому, кто меня любит, будет плохо — но всё равно делаю, потому что хочу… Такое простить невозможно. Прощают, если не любят.
Партнер, пытающийся предугадать ваши выводы и способ действия, может лишь испортить дело, но человек, который удивляется каждому новому обстоятельству, вскрытому в ходе расследования, и считает загадку неразрешимой, является идеальным помощником.
Злые, холодные и агрессивные люди — все они несчастливы. Они так ведут себя потому, что им плохо.
Сияние ее глаз обжигало, выдавая такую уверенность в своих действиях, какой могло обладать только существо, не имевшее ни малейших сомнений либо в величии Творения, либо в полной его бессмыслице.
Всё же намерение быть мудрее и хитрее претворять в жизнь не так уж и легко. Куда как проще расколотить парадный сервиз, демонстрируя своё недовольство появлением в жизни мужа наложницы, объявить, что «не жена я тебе боле, не жена!». И остаться жить в поместье.
Любить и терять любимых — и то и другое в природе вещей. Если, принимая первое, мы не можем вынести второго, мы проявляем тем самым нашу слабость.
"...жизнь - забавный подарок. Поначалу этот подарок переоценивают: думают, что им вручили вечную жизнь. После - ее недооценивают, находят никудышней, слишком короткой, прочти готовы бросить ее. И наконец, сознают, что это бл не подарок, жизнью просто дали попользоваться. И тогда ее пытаются ценить"
- Я правильно понял, что Нидария воспользовалась Чашей в храме?
– Ну да, – Карэдас сел на место, оправляя сюртук. – Она там что-то завывала, носилась с этим кубком как курица с яйцом: то поставит, то поднимет, то нальёт, то выльет, то покудах… В смысле, помолится.
Ох уж эти мужчины! Больше похожи на петухов. Они не спешили помочь мне, а просто нахохлились и пытались выяснить, кто же будет устанавливать нам палатку.
Дабы их не потешить и не впасть в погрешность, испробуем метод выжидательный, в неясных случаях единственно уместный.
Часто теряет сознание, но вообще за весь период ни одного стона. Уже все знают: если Корчагин стонет, значит потерял сознание. Откуда у него это упорство? Не знаю.
Я открою тебе ещё одну тайну – на этот раз ради твоего собственного блага. Ты можешь думать, что прошлому есть что тебе сказать. Ты можешь думать, что надо сделать усилие – и тогда различишь его шёпот, что надо обернуться назад, пригнуться, прислушаться и услышать дыхание мёртвого, давно ушедшего мира. Ты можешь думать – там есть для тебя что то, что можно было бы из него почерпнуть и понять.
Но я знаю правду. Она открылась мне в одну из тех ночей, когда приходит Оцепенение. Я знаю: прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое – не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.
Поверь мне: если ты услышишь голос прошлого, почувствуешь, как оно тянет тебя назад и проводит по твоему позвоночнику холодными, мёртвыми пальцами, лучшее, что тебе остаётся – и единственное – это бежать.
Тайна существует только для того, чтобы быть раскрытой
Некоторым ведь больше нечего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.