— Я не мог не украсть, — пожал плечами Майки, откидываясь на спинку стула. — Это для меня как вызов. В каком-то роде меня можно считать коллекционером.
– Я знал, что ты можешь быть слепым и бесчувственным, – сказал он с убийственной мягкостью. – Но я даже не догадывался, что ты такой дурак!
Док не учился говорить правду, но теперь он знал, что правду любят немногие, что она - опасная возлюбленная.
Так, мама снова шутит и, кажется, на секунду улыбнулась. О боги, как страшно она это делает. Сколько лет прошло с нашего знакомства, а я до сих пор вздрагиваю.
Тот, кто незаконно промышляет спиртным, потом женится на деньгах, а потом вдруг посылает к черту красавицу жену и несколько миллионов, которые, считай, были у него в кармане, даже у меня вызывает подозрение.
— Вам невозможно ответить «нет». — Если невозможно, то не отвечайте.
— А разве можно придавать слову какой угодно смысл? — спросила Алиса.
— А разве я своим словам не хозяин? — ответил Пустик-Дутик.
– Я столько раз слышала, как Мойзес рассуждал о ценности осознанного выбора… Но, мне кажется, люди недооценивают, какое огромное влияние на реальность оказывают наши спонтанные поступки.
...никто не рождается мудрецом, а когда желаешь насладится плодами благоприобретенной мудрости, то уже, как правило, - слишком поздно: плоды эти не пойдут тебе на пользу и успеха не принесут.
Куратор вручила мне кипу папок с заданиями, и я поплелась в свою комнату. Плюхнулась на стул, мрачно уставилась на «Гномопись» — простейшую модель печатной машинки. Гномы терпеть не могли чистописание, потому и придумали этого механического монстра.
***
- Хорошо еще вот, что муки немного, - заметил он, - когда голова отлетает.
- Знаете ли что? - горячо подхватил князь, - вот вы это заметили, и это все точно так же замечают, как вы, и машина для того выдумана, гильотина.А мне тогда же пришла в голову одна мысль: а что, если это даже и хуже? Вам это смешно, вам это дико кажется, а при некотором воображении даже и такая мысль в голову вскочит. Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, все это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока не умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас - душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что это уж наверно; главное то, что наверно.***
Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем само преступление. Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье.***
А тут, всю эту последнюю надежду, с которой умирать в десять раз легче, отнимают наверно; тут приговор, и в том, что наверное не избегнешь, вся ужасная-то мука и сидит, и сильнее этой муки нет на свете. Приведите и поставьте солдата против самой пушки на сражении и стреляйте в него, он еще все будет надеяться, но прочтите этому самому солдату приговор наверно и он с ума сойдет или заплачет. Кто сказал, что человеческая природа в состоянии вынести это без сумасшествия? Зачем такое надругательство, безобразное, ненужное, напрасное? Может быть, и есть такой человек, которому прочли приговор, дали помучиться, а потом сказали: "Ступай, тебя прощают". Вот этакой человек, может быть, мог бы рассказать. Об этой муке и об этом ужасе и Христос говорил. Нет, с человеком так нельзя поступать!
Моя мама, всегда говорила, что главная драгоценность в жизни, это быть счастливой.
...есть вещи, которые никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя заменить. Ты всегда будешь чувствовать себя неполноценным при мысли об их утрате...
Мужчина рано или поздно влюбляется в то, во что отдает много энергии. Между энергией и деньгами стоит знак равенства, вот и все.
В лучших сказочных традициях я смиренно сидела у окошка, подпирая щеку рукой, и выглядывала принца… Правда, оконным стеклом служила отполированная пластина льда, а вместо принца ожидалось чудовище (то есть дракон). Но ведь и действительность весьма ощутимо отличается от сказки, верно?
Впрочем, какая принцесса, такой и принц…
— Я, конечно, понимаю, что любая баба — сама по себе сумасшедшая птица. Но все женщины должны быть заботливыми, мягкими, терпеливыми. Ну, еще опекающими и послушными. Иначе нахрена они вообще в доме нужны?! В качестве второго мужика?! А я тогда на что?!
Потому что ни одна таблетка в мире не может сделать из честного человека лжеца. Или из доброго – злого. Ни одна пилюля не заставит порядочного мужчину ненавидеть мать своего сына.
Можно только пробудить то, что было в душе. Растравить, раздуть тлеющий костёр.
Не бывает пилюль ненависти. Есть лишь ненависть в сердце.
Как фармацевт говорю! Знаю!
И мой вам совет, который я получила в гареме императора Давла V от одной мудрой хайси*: «Судьба женщины в глазах мужчин». Я всю жизнь прожила с этим знанием и многие беды обошли меня стороной.
Кусок хлеба, чистый воротник, что еще человеку нужно?
Себя надо любить и хвалить. Не поручать же такое ответственное дело чужим людям!
Если символ Нью-Йорка – женщина, предающаяся воспоминаниям о прошлых неудачах и ищущая себя, спотыкаясь на каждом шагу, то парижанки не жалеют ни о чем, по крайней мере в открытую. Во Франции «невротик» – психический диагноз, а не полукомплимент, произнесенный с самоиронией.
Бывают случаи, когда расстояния — ничто...они сокращаются до крохотного периода тишины между двумя ударами сердца.
— Что значит «ля-ля-ля» и «ти-ти-ти»?! — орет Гия. — Тебе сто лет! Выучи ноты наконец! Их всего семь!
Оказывается, ад может быть и таким. Не обязательно физически умирать, чтобы в нем очутиться.
— Боги желали нашей гибели, — ответил он. — Это обычная отговорка для всех, кто плохо себя ведет.