...мои поступки диктовались не желанием получить кайф, а стремлением избежать боли
– Они не умеют говорить на хинди?
– Нет.
– Ни на хинди, ни на маратхи?
– Нет. Только на английском.
– Господи помилуй! Вот идиоты несчастные.
«Не волнуйся. Ты писал прежде, напишешь и теперь. Тебе надо написать только одну настоящую фразу. Самую настоящую, какую ты знаешь». И в конце концов я писал настоящую фразу, а за ней уже шло все остальное. Тогда это было легко, потому что всегда из виденного, слышанного, пережитого всплывала одна настоящая фраза. Если же я старался писать изысканно и витиевато, как некоторые авторы, то убеждался, что могу безболезненно вычеркнуть все эти украшения, выбросить их и начать повествование с настоящей, простой фразы, которую я уже написал.»
Теперь я буду решать эти вопросы.
Черт. Это самое сексуальное, что только можно услышать от мужчины.
Не важно, кто и что тебе скажет, это лишь крошечный фрагмент произошедшего, окрашенный их собственным восприятием, надеждами и страхами.
Сейчас, вот прямо сейчас, когда вы закончите читать книгу, подойдите к ребенку и поцелуйте его.
Просто так. Ни за что. Просто за то, что он есть.
... предвосхищение волнует гораздо больше, чем осуществление.
И вообще, когда у человека такой удрученный вид, когда волосы склоненной его головы так печально — прядь за прядью — падают на лоб, очень трудно, почти невозможно не почувствовать себя виноватой.
леди делятся на дам, на не дам. И на дам, но не вам.
Один лишь Дух, коснувшись глины, творит из нее Человека.
Ты американка, вашу нацию классика не тяготит. Вам что Драйзер, что Менкен, что Том Вулф, что Сол Беллоу – какая разница?
— Что вы делаете?
— Отдаю дань манерам.
Это чудовище еще и шутить умеет. Цены ему нет!
Ответ – очень простой, балерина. Я ценю себя. И потому другие меня тоже ценят. А, главное, – я работаю, чтобы жить, а не живу, чтобы работать.
Величие исторической личности должно пройти испытание временем, ведь только в случае успешного прохождения этого испытания личность можно считать великой. Многих деятелей прошлого, всячески восхваляемых при жизни, сейчас никто не помнит или помнят только те, кому это положено «по долгу службы». Но в случае с Петром оправдываются есенинские слова «большое видится на расстояньи» – истинное величие Петра и размер его вклада в развитие России нам видны лучше, нежели современникам императора. Многое хорошее в нынешней России идет от Петра, как бы ни старались очернить его критики и критиканы.
Любовь у каждого своя, её невозможно описать самыми красивыми словами, её можно только доказать искренними поступками и верностью.
пока человек убежден, что нашел оправдание странному поведению другого человека, он не будет замечать очевидные сигналы, указывающие совсем на другое «отклонение».
— Болезнь — это дефект дизайна, — ответил мальчик. — Его можно поправить.
— Значит, если бы ты делал мир, ты бы сделал его лучше? — спросила я.
Я имела в виду — лучше, чем Бог. Меня вдруг охватило праведное негодование. Как на Бернис. Как на вертоградарей.
— Да, — ответил он. — Именно так.
«Любовь нередко ржавеет до ненависти, если ее часто поливать пренебрежением.»
А некроманты — они обязательные. Сказал — получится? Значит, получится. Кому-то что-то не нравится? Запишитесь на прием, господа. Я всем подробно разъясню ошибки. И вы во всем раскаетесь. Посмертно.
– Буду очень ждать. У меня ведь день рождения.
Скривилась, прекрасно зная, что у нее он уже был. Три месяца назад. Я же староста, и в курсе, когда у кого эта знаменательная дата. Но кто знает, может, она отмечает его двенадцать раз в году. Звезда ведь.
– Так я и знал, – ворчливо вздохнул Бенг и сел прямо на ступеньки, – что это вы меня тут обсуждаете. И не стыдно?
– Ни капли, – уверила сеньорита, – наоборот. Возникло к тебе несколько вопросов.
– Я пойду, – поднялся со скамьи хмурый телохранитель.
– Нет уж, сиди! – прикрикнул Бенг. – Наблюдай, как эта смелая сеньорита будет песочить твоего командира, друга и почти родича. И радуйся.
Дураками выглядят два типа людей - собственно дураки, и люди, чьи цели ты не понимаешь.
Если на вас напали умные мысли - обороняйтесь.
Коту нипочём холода, внутри кота теплота, мурлота и милота.
Что было-смерти. Будущее-мне.