На самом деле, важно, ни сколько нам отмерено времени, а как мы его проведем. Правда?
– Что такое некрозарядка? – тихонько спросила я у Макса. Ну, точнее, думала, что тихонько, но декан каким-то образом услышал:
– А это, цветочек наш, когда труп поднимают и упокаивают, поднимают и упокаивают…
А разве свобода — это ли не самая большая иллюзия?
У всех есть шанс изменить свою жизнь, но не все его используют.
— Любовь — потрясающее чувство, я не жалею о том, что испытал его… Жалею, что не сумел скрыть. Женщине нельзя показывать, как сильно любишь. Вы тогда весь интерес теряете...
Таково уж свойство женского пола — плакать от горя, плакать от радости и проливать слезы в отсутствие того и другого.
... история пишется лучше, когда ты – ее часть. Может быть, как раз это она и упустила – ту часть, что затрагивает сердце, берет за душу, часть, которую все время держала про запас.
"Это было что-то свеженькое, Аристотелю ещё не доводилось бывать гостем на наших шизофренических посиделках."
***
Цель живописи быть украшением, воплощать сюжет зримо, наглядно, приносить людям счастье, - да, да, счастье, если даже они видят перед собой печальные образы святых, отданных на мучения.
***
Жесткие предписания – своего рода гроб, куда можно втискивать только мертвые тела.
***
Живопись должна чаровать, освежать и ласкать душу.
***
По умению людей обращаться с камнем можно судить, насколько они цивилизованны.
***
А у искусства есть волшебная особенность: чем больше умы впитывают его, тем оно долговечнее.
***
А сейчас за роботу. Если у вас есть какой-то талант, он проявится.
***
Послушай, мой друг: роскошь, нега и уют так приятны, к ним так легко привыкнуть. А когда к этому пристрастишься, то уж совсем легко и просто стать лизоблюдом, угодником, всегда и во всем поддакивать, чтобы только не лишиться привычных благ. Потом ты начинаешь подлаживаться под вкусы власть имущих, а это для скульптора означает смерть.
***
Скульптор должен показать трехмерность фигуры, ему нужна не только высота и ширина, но и глубина. Художник рисует, чтобы заполнить пространство, а скульптор – чтобы его воспроизвести. Художник заключает в раму нечто остановившееся, скульптор же, рисуя, схватывает движение, вскрывает каждое усилие, каждый изгиб напрягшегося человеческого тела.
***
Все люди рождаются с задатками таланта, но у большинства так быстро тухнет этот огонь!
***
Человек должен быть художником не потому, что он может им быть, а лишь потому, что он не может не быть им. Искусств о – это удел тех, кто без него всю жизнь испытывал бы страдания.
***
Стоит только походить с калекой хотя бы год, как сам начинаешь прихрамывать.
***
Талант достается недорого, дорого обходится служение искусству. Оно будет тебе стоить всей жизни.
***
Разве это не лучший способ обучения? Довести свою ошибку до ее логического конца?
***
Лица прохожих, когда все спешат, напоминают мне мелькающие страницы книги, которую листает ветер. Пользуясь этими могущественными линзами, я вижу и выражение лиц, и их характерные особенности.
***
Художник без творческих замыслов в голове – все равно что нищий: бесплодно слоняется он, чего-то ожидая и вымаливая у каждого часа.
***
И кто совершил что-нибудь выдающееся без риска?
***
Гордость – непосильная для него роскошь, но порой натура человека диктует свое, не давая возможности взвесить, посильно или непосильно следовать ей.
***
Каждая шутка – это своего рода копье.
***
Это было так, словно он живыми, пружинящими ударами резца проникал в глубь белоснежного мрамора, исподволь направляя эти удары, пробиваюшие телесно-теплую плоть глыбы, снизу вверх, словно он, занося молоток, говорил себе коротко-решительное “Пошел!”, бросал вслед за молотом тяжесть всего своего тела и врывался все глубже и глубже в борозды и складки податливой, мягкой живой ткани, пока не наступало головокружительное, как взрыв, последнее мгновение и вся его текучая, стремительная сила, вся его нежность, желание, страсть не изливалась в творимую форму и пока мраморный блок, созданный для того, чтобы его ласкала рука истинного скульптора, не отвечал, не отзывался на это, отдавая свой затаенный внутренний жар, и всю плоть свою, и свою текучую силу, пока, наконец, скульптор и мрамор взаимно не проникало друг в друга, не становились единим целым – мрамор и человек в органическом слиянии, дополнив и завершив друг друга в том величайшем проявлении творчества и любви, какое только знают люди.
***
Скульптор переносит в мрамор видение мира более яркого, чем тот, который его окружает. Но художник не укрывается, не бежит от мира, он преследует его. Напрягая все свои силы, он старается ухватить видение.
***
Многие целуют руку, которую хотели бы видеть отрубленной.
***
Тосканская поговорка: у искусства есь враг, и имя ему – невежество.
***
Любовь – это как кашель, ее все равно не скроешь.
***
Когда я в одиночестве, я не более одинок, чем на людях.
***
Скульптр, не наделенный философским складом ума, создает пустые формы.
***
Может бить, рождение идей – это естественная функция ума, процесс дыхания у легких?
***
Постарайся подходить к своей жизни не как к чреде разрозненных событий, а как к единому целому. Тогда ты поймешь, что каждый период жизни возникает из предыдущего, и уверишься в том, что новый период неизбежен.
***
Как и у природы, у человека есть свой круг времен. Разве осенний сбор урожая менее важен, чем сев зерен весною? Одно без другого теряет свой смысл.
***
Художник, когда он в расцвете своих сил, живет в особом мире – обычное человеческое счастье ему чуждо.
***
Знание истины скорей отягчит твою жизнь, а не облегчит.
***
Тому, кто сражается с ничтожным противником, не одержать великой победы.
***
Человек проходит. Лишь произведения искусства бессмертны.
Я кивнул. Ложь кивком все равно ложь, но так лгать полегче.
Подчас человек, которого все уважают и даже любят, в душе мечтает лишь об одном: о расположении кого-то с безразличным видом стоящего в стороне, пусть даже он ничего не значит в глазах остальных.
Великая ненависть требует себе равного противника.
Мелочи это то, что формирует нашу реальность, смысл нашего существования, комфорт нашего проживания.
Мне извиняться или оправдываться? – спокойно поинтересовалась она. – Оправдываться я не люблю, да и смысла не вижу. Извинения принести готова, я была неправа и осознаю это!
Впереди маячила строгая диета, практически лечебное голодание.
Обычно есть два вида вузов.Первый-попробуй поступи.А второй-попробуй удержись.
После войны много говорили о бесчеловечности, пытаясь объяснить, что произошло. Но бесчеловечности, уж простите меня, не существует. Есть только человеческое и еще раз человеческое.
– Боюсь, даже если ты захочешь уйти от меня, я не отпущу. Ты свела меня с ума, Елена. Ты моя женщина, девочка. Моя. Только моя!
– Смотри мне в глаза! – Приказ был отдан таким категоричным тоном, что я не посмела ослушаться, хотя уже мало что видела из-за слез.
Он взял мое лицо в свои ладони, которые показались мне обжигающе горячими, и тихо, угрожающе продолжил:
– Сейчас будет больно. Но даже не вздумай дернуться, поняла? Поняла меня?!
Да. Поняла, что нельзя дергаться. Но не поняла, поче…
Больно стало сразу. Неожиданно. Сильно. Резко. Причем почему-то внутри. И почти сразу все закончилось.
- Ну это-то понятно… Вы расстались. Такое бывает. Вы ее бросили или она вас?
- Это второй вопрос? – Герман пристально посмотрел на нее. Глаза его казались почти черными, а круглое лицо, обычно довольно живое, сейчас застыло бледной маской.
- Нет, это продолжение первого.
- Вы жульничаете.
Даша нервно хохотнула и опустила взгляд.
- Мы оба жульничаем.
– Я так рада, что вы пришли! Я видела призрак.
– Не стоит расстраиваться из-за этого, – ответил он. – Такое часто случается. Большинство призраков – вовсе не призраки, а остальные не могут причинить никакого вреда.
- Странное вы место нашли под кладбище для бродяг.
— Да про него всегда слухи нехорошие ходили. Из-за этого вот, — кивнул на мегалиты дьорл Хайтрен. — Поначалу администрация снести его хотела, да не справилась. Даже архимаг не потянул. А боевой столько запросил, что проще было объявить территорию зоной, не входящей в городскую ответственность.
— Чиновники во всех мирах одинаковые, — пробормотала я.
Я всегда тебе говорила, что мне не нравится новая жена господина барона, но вы, мужчины, готовы на многое закрыть глаза за красивое личико и глубокое декольте.
По всем правилам, у его жены должна быть отдельная спальня, соединённая с его внутренней дверью. Но ррыхр возьми, он никогда не понимал этого дурацкого обычая аристократии спать по отдельности. Антония станет его женщиной, а его женщина должна быть рядом. Так воспитывал дядя, когда Ив ещё жил в Айвене, Ариго всегда твердил, что жена должна чувствовать заботу и внимание, и тогда всё будет в семье хорошо. А если спать по отдельности, приходя к супруге в спальню лишь для выполнения своих обязанностей, это не семья.
– Человек – математическая модель, как и весь мир. Его поступки определяются формулой характера. Если знать формулу его характера, можно знать, что будет делать человек.