...хотела посмотреть на красоту зимнего Уэльса. Мне подавай быть самой себе хозяйкой! Что ж теперь, саму себя хозяйку найдут замёрзшей до смерти во взятой у Лиззи машине
Народная мудрость номер один - если тебе навязали разговор или встречу, никогда не бери инициативу на себя. Сиди тихо, попивай минеральную воду - желательно французскую, - смотри доброжелательно. И помалкивай.
По поводу страны, если судить по дорогам – точно Россия, или мне просто очень хочется верить в это.
— У тебя… хмм… у вас что-нибудь болит? — вовремя поправил себя Седрик...
— Душа у меня болит! — выдохнула я. Выдернула из-под головы подушку и с такой злостью замахнулась на следователя, что тот даже отпрыгнул в сторону от неожиданности...: — Какого демона ты не предупредил меня о том, что разрешение войти позволит призраку занять мое тело?!
У великих всегда бывают странности..
Ему казалось, что более великая и более истинная любовь — это желание открыть клетку, будь она из железных прутьев или из костей мучительной несправедливости, — и выпустить ночную птицу на волю.
Выдала девицам два пузырька с сильно действующим слабительным, заменив этикетки «Послабляющее» на «Привораживающее», и собственно дозу препарата увеличила втрое. А я чего? Я, между прочим, мужику пользу принесу, у него после такой дозировки не то что кишечник, но и мозги прочистятся, глядишь и узнает, что сестры Блошич не зря по вечерам в городском парке прогуливаются, ох не зря. Достали уже вечно зелье противозачаточное требовать.
Если все прочее сгинет, а он останется - я не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью.
И пусть удача всегда будет на нашей стороне
Война - худший способ сбора информации о чужой культуре.
Рожденный в столь непосредственной близости к французскому престолу, этот принц-смутьян никак не мог примириться с мыслью, что трон ускользнул от него, и исколесил весь белый свет в поисках свободного престола.
- Кажется... кажется, она была не совсем хорошая? - Ну, - отвечал дядя Эндрью, - это зависит от того, что называть хорошим. Люди узки, мой друг. Да, странности у неё были. Бывали и... чудачества. Иначе её не поместили бы... - В сумасшедший дом? - Нет, нет, нет! - Дядя был шокирован. - Ничего подобного! В тюрьму.
В газетах всегда нужно читать не строчки, а между строчек.
Слушай, Риате, — магистр нагнулся и выдохнул, — если ты сдохнешь, я тебя перекину в Миры Хаоса, найду там некроманта, а когда он тебя оживит, убью сам! Мучительно. Намек поняла?
Иногда то, что мы считаем мертвым, долго еще не хочет умирать.
– Котёнок, ты ведь и так всё сделаешь, – промурлыкали у меня над ухом. Я невольно вздрогнула и всё-таки обернулась, но комната была пуста. – Или ты забыла, что принадлежишь мне безраздельно и находишься в моей власти? А когда не станет драгара, тебе не на что будет отвлекаться и ты начнёшь действовать продуктивней.
Там, где есть тайны, там нет свободы. Но как стать свободным - самая большая тайна.
Хочешь, Цербером поделюсь! Три головы хорошо, а три языка лучше! Он у меня полиглот!
— И как мне тут без мата обойтись? — в отчаянии шепчу я.
— Можно просто помолчать, — Роман Емельянович вздыхает. — Когда я молчу, то это значит, что я обкладываю всех отборной нецензурной речью.
— А молчишь ты часто, — усмехается Илья, — но только в присутствии мамы.
«Проблемы нужно заедать – это раз…» - всегда говорила Кари, - «…а лучше запивать – это два. Причём чем-нибудь горячительным – это три…»
Если даже брат и сестра, оказавшиеся в чужой стране, не готовы выслушать друг друга, как могут два народа, называющие один и тот же клочок земли родиной, объединить свой опыт в общую историю?
Но нет, кто не хочет видеть, закрывает глаза.
"Любите боль так же, как вы любите жизнь. и то и другое дает вам силы"
Он периодически смотрел на нас с Максом тяжелым взглядом и настоятельно требовал с меня отчета по всем показателям – от уровня сахара в крови до суммы зарабатываемых денег. А когда я, не выдержав, ляпнула, что вообще-то я бездомный и безработный завсегдатай венерического диспансера, расхохотался и сказал, что «ладно, эту к деду можно отправить».
Немцы так уважают труд иллюстратора таких книг, что считают его, а не писателя, автором № 1. Так Сутеев стал у немцев «автором» «Мойдодыра» и «Телефона» – однажды в магазине встретилось переводное издание с такой обложкой: «В. Сутеев. Крокодил. Телефон». Если не знать подоплёки, культурный шок гарантирован…