Покупатели в нашем пригороде - натуральные фанатики. Для них хождение по магазинам - все равно что румба и песнопения для бразильцев.
Ведь тот, кто стремился подняться над повседневностью, вырваться за рамки посредственности, безусловно, заслуживает восхищения, даже если в итоге и терпит крах из-за своих честолюбивых планов.
Даже собственная боль не столь тяжела, как боль сочувствия к кому-то, боль за кого-то, ради кого-то, боль, многажды помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков.
Если человек идиот, то он им останется, даже став трижды доктором наук.
Жизнь. Слишком она длинная и одновременно короткая. Боишься, что она кончится, и боишься, что завтра будет таким же, как вчера.
-Я тоже не хочу ни о чем думать. Давай не будем думать вместе? Это значительно интереснее, чем тем же самым заниматься в одиночку.
– Дай ка я скажу тебе одну вещь, детка. Негры получают имена как придется, и точно так же они получают все. Как придется.
Глаза Молочника застлал туман, и речь его стала туманной.
– А почему мы не можем получить все как положено?
– Нам именно так и положено – как придется.
батюшку хотя бы можно понять – последние десять лет он провел в походах, и тот факт, что дочь выросла, его очень удивил, а куда смотрели все многочисленные советники – непонятно.
Очарование истории заключается в том, что от века к веку все меняется, и в то же время все остается неизменным.
— Запомни: то, что дается легко — никогда не ценится по достоинству. А любовь — слишком дорогой подарок, за неё стоит бороться и умереть, чтобы воскреснуть.
Для мудрого достаточно одной человеческой жизни, а глупый не будет знать, что ему делать и с вечностью.
На светло-желтой коже рот ее был словно крупная роза, которая, привянув, потемнела. Многоярусная прическа примялась и клонилась на сторону наподобие Пизанской башни.
...они еще спрашивают друг друга во время предалтарной молитвы и между латинскими текстами о плавающих или уже пущенных ко дну кораблях:
— Introibo ad altare Dei…
— В каком году спущен со стапелей крейсер «Эритрея»?
— В тридцать шестом.
— Его особенности?
— Ad Deum, qui laetificat juventutem meam…
— Единственный итальянский крейсер для операций в Восточной Африке. Водоизмещение?
— Deus foritudo mea…
— Две тысячи сто семьдесят две тонны. Сколько узлов?
— Et introibo ad altare Dei…
— He знаю.
— Вооружение?
— Sicut erat in principio…
— Шесть пятнадцатисантиметровых, четыре — калибра семь и шесть… Вру!
— Et nunc et semper…
— Верно!
— Как называются немецкие учебные суда?
— Et in saecula saeculorum. Amen.
— Они называются «Ворчун» и «Ворон».
Подобно любому думающему человеку, я анархист. Говоря же по существу, человеческому роду по прошествии веков еще предстоит увидеть разительные видоизменения капитализма и коммунизма, благодаря которым они, в конце концов, станут неотличимыми один от другого, приняв обличье демократий, - это же самое, кстати сказать, произойдет и с фашизмом. Однако, как бы не переиначивали себя эти три разновидности коллективизма и сколько бы столетий не истребляли они друг друга по причине присущей им ребяческой раздражительности, факт остается фактом: любые формы коллективизма ошибочны, если исходить из устройства человеческого мозга. Путь человека -- это путь индивидуалиста, и в этом смысле у меня имелись основания со всей ответственностью одобрить капитализм, если это можно считать одобрением.
Ночью страх по-настоящему расцветал. В течение дня всегда были всякие отвлекающие факторы. Но с наступлением ночи все эти отвлекающие факторы растворялись, полностью сходили на нет.
Я ненавижу одиночество, но слишком большая близость меня страшит. Суть моей жизни – тайная беседа с самим собой, и превратить ее в диалог было бы равносильно самоубийству. Мне нужно общество, но такое, какое поставляет пивная или кафе. Я никогда не мечтал об общении душ. И себе-то самому говорить правду достаточно трудно.
— А в губы, Иллирика, — тихим голосом проговорил Кристиан, мягко улыбаясь, — я целую только по любви.
Когда ты тонешь, разве тебя волнует, если тебе на голову выльют еще одну чайную ложку воды?
если хочешь узнать правду, это всегда стоит денег
Непогода будет продолжаться, говорит он. Нас ждут неслыханные потрясения, неслыханные убийства, неслыханное отчаяние. Ни малейшего улучшения погоды нигде не предвидится. Рак времени продолжает разъедать нас. Все наши герои или уже прикончили себя, или занимаются этим сейчас. Следовательно, настоящий герой — это вовсе не Время, это Отсутствие времени. Нам надо идти в ногу, равняя шаг, по дороге в тюрьму смерти. Побег невозможен. Погода не переменится.
Мы не всегда понимаем её логику, но действие волшебной силы лишь поначалу кажется хаотичным, а в итоге поражает целенаправленностью.
— Сегодня ты бы его все равно не получила, даже если б очень захотела, — ответила Королева. — Правило у меня твердое: варенье на завтра! И только на завтра!
Все люди, конечно, братья, но большей частью – двоюродные.
Ох, наверное, боги были особо не в духе, даровав людям такое чувство как любовь.
Посмотри человеку в глаза. Отведёт взгляд - значит, дикий.