Так уж бывает, что в пути встречаются одни и те же люди, потому что встречаются те, кто путешествует.
...такова судьба поэтов — сначала убивают, потом чтят.
Юр выпрыгнул первым, помог спуститься мне, и мы увидели - один вампир завис в воздухе и гипнотизировал кентавра, двое других, стоя на дороге, равнодушно смотрели на нас.
- Куда, - произнес первый.
- Вы, - вступил второй.
- Направляетесь, - завершил третий.
Юрао посмотрел на меня, подмигнул, и мы ответили:
- Идем, - это я.
- К, - Юр.
- Вампиру, - да, мое выступление оказалось не в тему.
- Главному, - дроу на меня неодобрительно глянул.
- Просить, - мстительно добавила я.
- Сожрать нас, - мрачно завершил Юрао, а после мне: - Нужно будет с тобой еще прорепетировать.
Фонтейн всю жизнь пытался взрастить в себе семена бесчестья, того, что отец его называл жульничеством, но неизменно терпел фиаско.
Оба выродка, что стояли, конвоируя меня, мерзко и криво ухмыльнулись.
Достали!
— Вы пожалеете! — мрачно пообещала я.
Высокомерная усмешка в ответ.
— Небом клянусь, пожалеете!
Снежный справа крепко ухватил под локоток, снежный слева указал на дверь. Еще бы и в спину подтолкнули, уроды. И пальцы у них холодные, вся рука вмиг мурашками покрылась.
— Не трогайте, — я дернулась, вырываясь из захвата, — сама дойду.
Мужик справа отпустил, левый дошел до двери, издевательски-радушно распахнул ее, пропуская меня вперед.
С сундуком, кстати, вообще довольно забавная история получилась. Мало того, что он отогнал подозрительных личностей от моего мегалита, так от него и днем народ шарахался. Мое закаленное фильмами ужасов воображение ничего особо страшного не видело, но окружающие явно придерживались противоположной точки зрения. На мой сундук даже дьорл Мортис с изрядным подозрением посматривал, хотя лично продал мне для него зубастую черепушку. Ну, да, продукт моего некромантского экспериментального творчества получился чересчур живым и умным. И что?! Подумаешь, на крыс он охотится… и как-то жрать их умудряется… надо же ему энергетически подпитываться! Зато теперь я могу свой сундук не подзаряжать. Очень удобно, между прочим. И, пока сундук мне абсолютно послушен, меня это не напрягает. Хотя, конечно, нужно улучить время и разобраться с его свойствами подробнее.
Чтобы перечеркнуть все усилия по борьбе с лишним весом нужно просто недосыпать. Недостаточное количество сна стимулирует уровень гормона стресса и усиливает чувство голода.
« Она думала что просто нравится.Я бросил все и годами ходил за ней, просто чтобы смотреть на неё. Я оскорблял ее, чтобы слышать бархатный голос и остроумные ответы. И вот теперь, я не мог поверить что она стояла передо мной. Что я мог протянуть руку и коснуться ее. И что она позволила бы мне это. И плевать, что она одевалась, как жена наркобарона из семидесятых или сумасшедшая фанатка Арианы Гранде, ничто не могло заставить меня забыть о ней. Что ещё хуже, теперь я помнил, как она выглядит, стоя передо мной на коленях. Этот образ глубоко засел у меня пол кожей.»
Вдвое надо быть осторожнее с человеком, испытавшим несчастья.
"«Каждый человек голым придет в этот мир, голым же и уйдет. Только дела его оставят свой след на песках времени»."
Люди всегда привязываются к тем, в кого вкладываются, и мужчины, и женщины, но женщины особенно сильно, бескорыстно, самозабвенно.
Неудивительно, что Мария Стюарт печально закончила свою жизнь, — сказал Грант и замолчал, что-то обдумывая. — Она была бы лучшей на свете учительницей в школе для девочек.
— Что ты говоришь!
— Я не имел в виду ничего плохого. Коллеги бы ее любили, дети обожали. Она занимала не свое место, и в этом ее трагедия.
Аврора Варина была шпионкой.
Есть такая профессия — защищать свою Родину. А есть и другой ее вариант — приезжать гадить на чужую родину.
Вдруг к нему приблизился строиный и лиловатый, как поздняя сирень, юноша без наружных брюк. Внутренние брюки, иначе кальсоны, начинали уже оттаивать, и скопившаяся промеж ног сосулька готова была отвалиться. «Вы кто такой?» — гаркнул пораженный май-ор. «Я Багратион Албар, — признался беглый кавказский колхозник, — он же Боб Бимбо, жертва американского ра-сизма». — «Вы танцуете, молодой человек?»
Память - странная штука . Есть воспоминания яркие и чёткие , словно фейерверки в длинной ночи . А есть смутные и тусклые, как умирающие угли . Мне всегда хотелось навести в моей памяти порядок, но это как пытаться спрятать молнию в коробку .
Всегда лучше сказать полуправду, чем наполовину солгать.
Похоже, что у него был какой-то врожденный инстинкт расточать добро.
«К каким только нелепым решениям не приходит человек под влиянием страха! Страх отнимает у нас способность распоряжаться теми средствами, какие разум предлагает нам в помощь.»
Когда он был маленьким, у него была собака, беспородная, как все собаки в их доме, и пещерка под столом – и собаки и пещерки переезжали с ними, когда отца переводили из одного конца державы в другой, – и любимая кружка с солнышком, и бабушка, язвительная и в очках, всегдашний друг и сообщница. Были зимние яблоки, где бы они ни жили, везде. Елка была, а под ней подарки – горой. У отца была летная куртка, овчиной внутрь, жесткой замшей наружу, комбинезон, сапоги с мехом, и он катал сына на санках, и еще они ходили на лыжах, иногда очень далеко, и отец потом тащил его домой – он цеплялся за палку и ехал, как на буксире.
Он вырос, как будто с ног до головы защищенный непробиваемой семейной броней, – что бы ни случилось, каким бы страшным ни казалось, все равно есть они, которые стоят на краю, которые подхватят, поддержат, оттащат в безопасное место, накормят, растолкуют, наподдадут по заднице, если уж на то пошло.
Родители и дед с бабушкой были постоянными и неизменными величинами, и сомневаться в этом было так же глупо, как в том, что завтра утром солнце взойдет опять.
То есть теоретически оно, конечно, может не взойти, но практика показывает, что день ото дня последние несколько миллионов лет оно исправно взбирается на свое место.
Федор Тучков не знал, что должен чувствовать человек, у которого… нет брони.
Нет брони, и, голый, слабый, дрожащий, он остается на ветру – один, потому что некому оттаскивать, защищать и прикрывать, – и оказывается, что даже то, во что верилось и что выглядело надежным, неправда.
Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний.
– Злорадствуешь?
– Ну что ты, и в мыслях не было! – не скрывая издёвки, ответила я. – Ты ведь так рьяно доказывал, что неравнодушен ко мне. Как же я могу издеваться над человеком, пострадавшим из-за любви? Кстати, отработка проходит успешно?
– Ты… – прошипел сквозь зубы мой бывший парень.
– Я! – уверенно парировала в ответ. – Запомни, урод, решишь ещё раз вспомнить прошлое – к алтарю пойдёшь без некоторых стратегических частей тела. Надеюсь, твоя верная невеста переживёт их отсутствие. В прошлый раз я не могла сопротивляться из-за яда цифара, но рискнёшь пристать ещё раз, и я применю магию. Так что подумай, стоит ли оно того.
Вальтан промолчал, но скрип его зубов я услышала отчётливо. И, гордо вскинув голову, направилась к друзьям.
В саване карманов нет.
– Мам. А мам?
– Что, сынок?
– Хоть ты-то меня любишь, а?
– Люблю, мой хороший. Всегда любила и буду любить.
– И даже без подворотни?
– А в подворотне ты будешь жить, понял? Если не вспомнишь, как правильно себя вести!
Мы не могли покупать такие украшения… мы многое не могли себе позволить. Но знаете… я как-то не замечала, что у меня чего-то не хватает. Многие хвастались дорогими мобильниками, новыми нарядами, золотыми цепочками, а мы с папой каждый его отпуск ходили в походы.
Особенность чудес в том, что они редки; повторение стирает ощущение волшебства.- Вы не хотите прислушаться к себе. Исследовать, распознавать, сомневаться - для ас это признак недомогания...Зачем я просыпаюсь по утрам? На протяжении дня ничто, кроме моей коллекции, меня не привлекает. И все же я мужественно напяливаю униформу, вновь откатываю свою роль, вношу изменения в реплики, планирую приходы и уходы, готовлю комедию своего существования. Быть может, я замираю после чуда… Какого? Нужно перестать видеть свои действия со стороны. Перестать быть актрисой или зрительницей собственного спектакля. Перестать судить себя, критиковать, обнаруживать собственный обман. Чтобы наконец, как сахар в воде, истаять в реальности, раствориться в ней.Что есть мир? Соперничество челюстей и желудков. Либо ешь ты, либо едят тебя. Вселенная не знает иного закона, и этот закон отводит нам лишь две роли: хищника и добычи — две шаткие и, увы, взаимозаменяемые позиции. Я воспринимаю себя как крошечное звено в бесконечной цепи, и мне достаточно этого ничтожного места; более того, оно меня удовлетворяет; я в микроскопическом масштабе принимаю участие в гигантском цикле, я включена в космос, я способствую его сохранению. На самом деле как приятно хорошо исполнять свою женскую работу! Я даю жизнь, прежде получив ее; позднее я сделаюсь хранительницей этой жизни, пока она меня не покинет… Жизнь предшествовала мне, жизнь наследует мне, но, пока длится мое существование, жизнь во мне нуждается.
По сути, дамы из рода фон Вальдбергов были правы: женщина достигает полноты существования, вынашивая детей. Чтобы понять, мне было необходимо ощутить это собственным духом и плотью. Прежде это казалось мне отвратительным, теперь нет. Каждый день умирают люди, но я приношу в мир новое существо.
Материнство — это и есть удел женщины.— Что есть Бог, Брендор?
— Тот, кто учит нас добру. А дьявол — тот, кто толкает ко злу....
— Простодушные воображают, что Бог следит за нами и вмешивается постоянно. Это, конечно, мило, но очень наивно. Я не замечал, чтобы Бог проявлял себя в земных делах: ни чтобы удержать кинжал убийцы, ни чтобы решить исход битвы во время войны, ни чтобы исцелить во время эпидемии чумы, вознаградить добродетельного человека или наказать злодея при жизни. Наши горести и радости не зависят от Его воли. Если бы мы упорствовали, настаивая на этом, нам пришлось бы признать, что Бог имеет мерзкое обличье, а суд Его неправедный.
— Может, Он держится в стороне?
— Нет, Он действует через нас, людей. Он просвещает нас, ободряет, пробуждает в нас щедрость, настойчивость. Поняв это, мы осознаем, что на нас лежит ответственность за то, чтобы Он был, сейчас и здесь, на этой земле.Зачем придумали кино? Чтобы уверить людей в том, что жизнь имеет форму истории. Чтобы убедить их, что в сплетении разрозненных событий, которые мы переживаем, есть начало, середина и конец. Кино заменяет религии, оно упорядочивает хаос, оно привносит разум в абсурд.— Бог неизмерим. Он за пределами наших слов и понятий. Когда человек считает, что достаточно языка, он ничего значительного не почувствовал и не открыл. Какая ужасающая нищета — суметь выразить себя совершенно… Это указывает на то, что внутри человека нет ничего, это выдает душу, которая не вышла за свои узкие пределы. Восхищаться сказанным — это радоваться повторению. Я надеюсь, что никогда не стану довольствоваться своими фразами или мыслями…Анна чувствовала себя не такой, как другие, я тоже. Анна не хотела, чтобы ее жизнь свелась к ублажению мужчин или к тому, чтобы рожать им детей, я тоже. Она считала, что в глубине ее души сокрыто значительно больше, чем она видит, и я с ней согласна. Если ту превосходящую ее бесконечность, что она открыла в себе, Анна звала Богом, я, скорее, назвала бы бессознательным... биография — это искренняя автобиография. Думая, что ты говоришь о другом, без прикрас описываешь самого себя.