Одни говорят, что любить по-настоящему в жизни можно лишь раз, – тихо произнесла Миисса, не сводя с него взгляда. – Другие верят, что любовь бесконечна. Во что веришь ты
Общаясь с Олегом, Катя постепенно пришла к выводу, что понятие «мужик в доме» давно не актуально. Сколько замужних подруг жаловалось на беспомощность мужей в бытовых вопросах! Оказывается, для ремонта в квартире муж совсем не нужен. Куда важнее прилично зарабатывать и иметь под рукой такого опытного мастера, как Олег, который всегда готов прийти на помощь. Разумеется, за приличное вознаграждение. А муж… Что ж, неплохо, если он есть. Такой уютный домашний любимец – для души, для досуга. К решению бытовых и хозяйственных проблем нынешние мужья, как правило, не имеют никакого отношения.
Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так. И из всех возможных неприятностей произойдёт именно та, ущерб от которой больше
Начальник поезда походкой старого моряка спешил ко мне — с годами мы все начинаем передвигаться чуть „вразвалочку“, а попробуйте сами провести несколько суток в поезде
– Кто ты такой?
Когда Антео начинает говорить таким ласковым тоном, следует немедленно бежать и прятаться под кровать.
– Телохранитель. А кто ты такой?
А когда так говорит Габриэль, лучше сразу выкопать себе могилу.
– Знаешь, я бы решил, что у тебя поехала крыша. Но тут же вспомнил, что ее и раньше не было.
— На пол! — скомандовал тарг. Впервые в жизни конь сел на шпагат, а затем плюхнулся мордой в пол, разбивая кафель. «Во-о-о-от это черепушка у коня!» — восхитился паук.
Лучше иметь мало друзей и мало книг, но пусть они будут хорошие.
Студенты факультета естественных наук чаще всего ударяются в мистику, точно так же, как физики-ядерщики обожают ходить в церковь по выходным.
Когда нам тринадцать лет, это называют разными красивыми словами: жажда нежности, сиротская доля, тоска по материнскому теплу. А когда нам восемнадцать, вместо красивых слов употребляют отвратительные медицинские термины.
Улыбка. Ласковая, добрая, она была Там и тогда, когда он уснул, а мир был объят безмолвием, и луна плыла в холодном небе сперва вверх, потом вниз, навстречу утру.
Вы смотрите вперед на больше лет, чем я рассчитываю потратить.
Произведение искусства делает частное всеобщим. Время же придает произведению искусства вечность.
Мысли - это чудища, что снова и снова являются терзать нас.
Удача - штука капризная, не стоит её искушать.
Если бы кто-нибудь сказал Марии Кюри, что через пятьдесят лет открытая ею радиоактивность приведет к появлению мегатонн и overkill'а [сверхуничтожение (англ.)], то она, может быть, не отважилась бы продолжать работу - и уж наверняка не обрела бы прежнего спокойствия духа. Но мы притерпелись, и никто теперь не считает безумными людей, которые оперируют в своих расчетах мегатрупами и гигапокойниками. Наше уменье ко всему приспосабливаться и, как следствие, все принимать - одна из величайших опасностей для нас же самих. Существа со столь поразительно гибкой приспособляемостью не способны иметь жестких нравственных норм.
По второму браку с Катрин де Куртенэ он получил титул императора Константинопольского, но в Византии правил настоящий император Константинопольский - Андроник II Палеолог. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
- Смерть - это свет.
- А жизнь?
- Жизнь зарождается там, где темно, и тянется к свету, к смерти. Так происходит бесконечно.
Смерть начинает жизнь, жизнь начинает смерть, вечный круг.
Я передумала, я женщина имею право.
В сущности, Искусство – зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь.
— В старину тоже не все дни были безоблачные, — сказала она. — Просто память у тебя шалая. Хорошее все помнишь, а худое забываешь. Тогда тоже не сплошь было лето.
— Когда влюбляешься в женщину — беги от нее, чтобы сохранить свое сердце. Или беги к ней, чтобы обрести свое счастье.
– Ты никогда не думал, что эта палата будет последним, что ты увидишь в жизни? – взволнованно спросила я, обхватив себя за локти. После душа я накинула шелковый халат и сейчас мерзла в нем, жалея, что не надела футболку Кирилла, в которой спала последние две ночи. – Сколько нам осталось? Неделя? Дней пять? А может, всего три?
– Не говори так, Даш. – Кирилл приблизился ко мне и положил руки на плечи. – Мы молодые, у нас крепче иммунитет. Мы справимся!
– А если нет? – настойчиво спросила я, глядя ему в глаза. – Что, если последний человек, которого ты увидишь – это я?
– Признаюсь, неделю назад эта мысль повергла бы меня в ужас, – пошутил Кирилл.
– А сейчас? – нетерпеливо спросила я.
– А сейчас я бы не хотел оказаться здесь ни с кем другим. Лучше три дня с тобой, Даш, чем жизнь без тебя.
— Ну, полетели? — спросил Карлсон.
Малыш ещё раз всё взвесил.
— А вдруг ты меня уронишь? — сказал он с тревогой.
Это предположение ничуть не смутило Карлсона.
— Велика беда! — воскликнул он. — Ведь на свете столько детей. Одним мальчиком больше, одним меньше — пустяки, дело житейское!
Заработать авторитет — это не самое главное. Главное — авторитет сохранить.