Я проявил к вам вежливость и даже учтивость, несмотря на то что ваша физиономия была такой, словно вас третий день мучает запор.
«Была бы я врачом, всем бы измотанным, задерганным людям прописывала море, тишину, тёплый плед и какао».
Дети, кстати, имеют право быть просто детьми. Даже те, на ком с рождения лежит ответственность за целое государство. Мы не должны мешать им быть счастливыми, мечтать и дружить. И тогда они построят мир, который будет лучше, чем тот, в котором живём мы
— Любаш, можешь идти к себе, больше пассажиров не будет. А то торчишь, как тополь на Плющихе, людей смущаешь».
Вежливость - самая приемлемая форма лицемерия.
Хорошая сказка всегда берет верх над жалкими огрызками правды
Твою мать! А… я же твоя мать!
- Я не изменял тебе, - настаивал он. - Это был банальный секс.
– Ах, милый Рольф, я так скучала! Так скучала! Я связала тебе тёплые носочки, чтобы твои ножки не мёрзли зимой! – Она незаметно вытерла о подол обслюнявленную графом руку.
«А заодно сшила тебе саван, чтоб твоё тельце не мёрзло в могилке».
– А уж как скучал я, – процедил виконт сквозь зубы, однако руку целовать невестушке не бросился.
«Сейчас ты у меня заскучаешь ещё больше, паразит белобрысый». Летта глупо захихикала и повисла на руке Рольфа.
- Ты знаешь, что всего пять процентов млекопитающих живут парами?
- Ну и что из этого?
- Почему бы нам не присоединиться к остальным девяноста пяти процентам, которые не усложняют свою жизнь бессмысленными принципами?
Она уже один раз высказалась. Не услышали? Значит, не дошло еще от ушей до мозга. Дорога длинная...
кто сказал, что добро есть норма, а зло — аномалия?
Никаких внешних повреждений, никаких следов от этой болезни нет. Но кто может утверждать, что больная амнезией на самом деле не больная, кроме нее самой?
—... потом у нас будет целая ночь жесточайшего разврата. Ты еще попросишь пощады, но я буду жесток!
— Кто еще попросит пощады, — расхрабрилась я, чувствуя, как ревность отступает перед волной жгучего предвкушения. — Ты уже слегка поистратился этим вечером. А мы, девочки, куда более выносливые.
— Не надо вот меня недооценивать, — оскорбился Егор. — Пока у мужчины есть руки и язык, он способен утомить хоть десяток девушек за ночь.
Когда я не знаю, что делать, то просто засыпаю…
Но всё же умудрился оплошать. Кто
мешал ему узнать, сколько на самом деле детей у короля?
– Дейш, успокойся, – произнёс Делилонис. – Уже ничего не
изменишь. Чёрную пустошь ты всё равно получишь. Я тебя
знаю. Просто это будет позже.
– Меня бесит не то, что я её не получил, а то, что я получил
вместо неё! – прорычал наагашейд. - Где эта девчонка?
– Вместе с Роашем отправилась в шатёр, который мы
подготовили для принцессы.
Наагашейд раздражённо бухнул хвостом по земле. Аж столик
подпрыгнул. Делилонис отточенным движением спас
свалившуюся бутылку.
– Первые три дня я не должен её видеть, – процедил
наагашейд. - Боюсь... не сдержусь и придушу к Тёмным!
– Мне проследить за ней?
Дейширолеш поморщился. Нет, своему другу он поручит
смотреть только за своей невестой.
– Нет, подбери кого-нибудь поколоритнее, - мстительно
протянул он. - Пусть осознает, среди кого оказалась. И да, из
вещей пусть возьмёт только самое необходимое. Её платья ей
не пригодятся.
Сим муркнул и вскочил ей на колени - гладь! Я стимулирую мозговое кровообращение, улучшаю умственную деятельность, так что давай, человек, шевелись...
Когда болеешь.. и почти при смерти.. прошлое становится важнее.. чем будущее, которого уже не осталось.
Разве это не лучший способ - исчислять время по тому, чем оно заполнено?
Я сказала ему, что его рай - это что-то полуживое, а он сказал, что мой - это что-то пьяное.
Уже и сейчас материализованные творения разума в своем большинстве потворствуют бездумному сибаритству. Мудро устроенный телевизор тиражирует всякую чушь; чудесные средства передвижения позволяют недоумкам под видом туризма наклюкаться не в своей родной забегаловке, а рядом с собором святого Петра.
Рядом с ней королева Англии представлялась ему холоднее могильного камня...
Любовь из ничего возникает. Это вспышка, искра. Вспыхнуло, и горишь.
Быть естественным – это поза, и самая ненавистная людям поза!
Всё-таки как трогательно интеллигентные люди пытаются найти оправдание тем, кто без зазрения совести накидывает им петлю на шею.