Тут сразу стало понятно, как говаривал Артур, «кто в школе учился».
Точнее, конечно, в АДН, где добрая треть первого курса была посвящена технике безопасности колдовства в той или иной её форме. Магистр Целеста обычно говорил так: «если вы находитесь рядом с колдуном или алхимиком – особенно, кстати, с алхимиком – и тот вдруг начинает дико орать «ложись!» или неистово вопить «глаза!», то, уж поверьте: и в первом и во втором случае вам стоит тут же упасть лицом в пол ногами в сторону колдуна и закрыть голову руками. Если успеете – поднимите воротник. Тот же самый приём – неожиданно завопить «ложись!!» – можете попробовать использовать в колдовском поединке: некоторые алхимики тут же падают ниц, позабыв о драке. Рефлекс, понимаете-с…»
"Всё-таки жизнь- грустная штука! Всё вокруг расплывается и тонет во тьме. Границы вещей размываются, исчезают... Кто любит тебя и кого ты любишь - отныне это не важно... Я стал непомерно большим и потерял себя. Всё стало зыбким и ненадёжным. В одном только я уверен: я болен и умираю. До этого было не так, и я видел свет; я знал, что может быть полезным для меня и чему могу быть полезен сам... А теперь я безразличный и вялый. Всему наступает свой срок".
Глеб вдавил в пол педаль газа. Он вообще давно не молился, но теперь лихорадочно вспоминал и Господа нашего, Иисуса Христа, и пречистую мать его, Деву Марию, и пресвятую Троицу, и всех святых.
– Я больше не буду грешить, – молился он одними губами. – Ну, постараюсь, по крайней мере. Очень. И свечку поставлю. И на Алинке женюсь. Обвенчаюсь. Только прошу тебя, Господи, не дай ей родить в этом бренном катафалке!
Посвящается всем ведущим монотонную жизнь с пожеланиями хоть опосредованно испытать удовольствия и опасности приключения.
Адам Первый утверждал, что падение человека многогранно в своих проявлениях. Древние предки, приматы, спустились с деревьев и таким образом опустились до земли; затем отпали от вегетарианства и впали в мясоядение. Затем отпали от инстинкта и впали в разум, а затем в технологию; от простых сигналов — к сложной грамматике; от неимения огня — к огню, а от него к оружию; от сезонного спаривания к постоянному сексуальному зуду. Затем они перестали радостно жить моментом и погрузились в беспокойное созерцание исчезнувшего прошлого и неосязаемого будущего.Падение было растянуто во времени, но его траектория неизменно вела все ниже. Когда тебя втягивает в колодец познания, у тебя нет иного выхода, как падать, узнавая все больше и больше, но не становясь ничуточки счастливее.
Это бьет наповал, с гарантией: обещание вернуться, когда точно знаешь, что прощаешься навсегда.
– Думала, никогда от него не избавлюсь, – вдруг заплакала и вторая спасенная, и все дружно ринулись утешать теперь её.
– Э! Девушки! У нас тут целый океан под боком! И в нём солёной воды хоть залейся, – заявившаяся с кухни Лира смотрела на гостий, уперев руки в бока, как казачка. – Поэтому ваше производство нерентабельно.
– Откуда она набралась таких умных слов? – вытирая слезы, Илли восхищённо смотрела на сестру.
– Телевидение и инет, золотце, – важно подняла палец Лира. – А теперь встали и строем в мою комнату.
Говорят, что у узника всегда есть шансы убежать от стерегущего его тюремщика. И в самом деле, для узника успех всегда важнее, чем для тюремщика. Тюремщик может забыть, что он поставлен стеречь, – узник не может забыть, что его стерегут. Узник чаще думает о побеге, чем его страж о том, как помешать ему бежать. Оттого часто удаются поразительные побеги.
К жизни в униженном положении привыкнуть нельзя, пока ты человек, ты будешь сопротивляться, если только привыкнешь, превратишься в животное.
Любовь заставляет мечтать, она дарит крылья, накрывает волной, которая сбивает с ног, но лишает здравомыслия.
Теперь, когда все мыслящие люди оказались "врагами народа", их посты занимают трусливые и безграмотные личности, у которых анкеты в идеальном порядке; такие люди очень уважают сами себя, но больше всего им нравится, когда аплодисменты "переходят в бурные овации". Однако ещё не было такого врага, которого бы устрашили аплодисменты, и не бывает войн выигранных овациями...
Иногда самое лучшее, что ты можешь сделать для человека, - это отказаться от него.
Любовь – это химия. Нежность, страсть, радость. Любовь – это искренность. Тепло, забота, уют. Любовь – это связь на уровне сердец. Самопожертвование. И боль друг за друга.
Исполнил я что угодно, только не сальто. Выполнил программу на полуторный прыжок с приземлением на спину, полусальто с впечатыванием лица в мат, поскальзывание на ровном месте, в конце концов.
Приправа из комплиментов никогда не бывает лишней в светском разговоре, и при этом - ничего не стоит в цене.
Мужчины часто находят утешение в чужих объятиях по разным причинам. Это распущенность? Или какие-то другие причины? Неважно. Суть в том, что мужчины просто по-другому смотрят на секс. Женщины ищут близость и чаще любят тех, с кем спят. Мужчины просто спят, чтобы сбросить напряжение.
- Бабуль, наш Митька царя в мешке приволок. Скажите, что мне это снится.
Казалось, великан едва сдерживает ярость , клокотавшую внутри, и на мгновение Ши испугался , что Алланон вот-вот придушит его своими ручищами.
Время самый ценный ресурс...
...подписи, даже если бы поставили их кровью, не гарантируют совсем ничего.
Раз уж выскочила замуж в тринадцать лет - будь добра поухаживать за мужем и ребенком, а потом уже будешь ему мозг пропиливать. Я тебя сколько раз учила - сначала питание, потом воспитание.
– Зачем вам боевой топор? – слышала я голос старикана.
– Это – не топор! Это волшебная палочка! Фея без палочки – сказка на ветер! – парировал Дариус. Послышался лязг. – Надо волшебную палочку держать поближе. Чтобы если вдруг кто-то начнет феевертить, можно было взмахнуть ею и послать лучи доброты. Желательно в голову.
Врач, который лечил Кутузова после двух тяжелейших ранений, писал: «Надобно думать, провидение сохраняет этого человека для чего-то необыкновенного».И это необыкновенное пришло. Наступил 1812 год.
Своим людям он успел шепнуть, чтобы спасались, слух по улице пошел, имеющий уши да возьмет ноги в руки. А если нет…
Мастер не знал словосочетания «естественный отбор», но это был именно он. Выживут самые умные, чуткие, бесстрашные. Остальным – не повезло.
- Вам нравится ваша работа? Ноэль подумал. - Надо полагать, она не получалась бы, если бы не нравилась. - Как это верно! Ничего нет хуже, чем не любить свою работу.