Конечно, не обходилось и без накладок. Однажды, например, бес (находившийся в непосредственной близости от Святых Даров) вдруг заявил, что господин де Лобардемон — рогоносец. Писец немедленно записал в протокол это показание. Сам барон при экзорцизме не присутствовал и впоследствии подписал документ, даже не удосужившись его прочитать. Таким образом, органы дознания официально установили, что у господина барона в семье не все благополучно.
Когда ты спустишься с высот Шмен де Дам, вспомни о крови, пролитой здесь.
Вспомни, что тысячи немецких солдат уже шли до тебя этой дорогой.
Ты – солдат 1940 года – должен пройти ее до конца.
— В своих кругах он лучший, мы до последнего сомневались, что наша вакансия его заинтересует.
— Ну что вы, я просто люблю свою работу. Это, не побоюсь громких слов, мое призвание. В быту я абсолютно бесполезен, мда, поэтому три жены от меня сбежали.
— И хороший кусок вашего дохода прихватили, — Аданиэль хохотнул.
— Мда-а-а, — на мгновение приуныл, но тут же приосанился, продолжил: — Но мужчина должен обеспечить свою женщину, даже если она уходит.
Никакой зэк не имел права ни секунды оставаться в своём рабочем помещении без присмотра со стороны вольного, ибо бдительность подсказывала, что эту безнадзорную секунду заключённый обязательно употребит на взлом железного шкафа при помощи карандаша и фотографирование секретных документов с помощью пуговицы от штанов.
Человек не уверен ни в чем, кроме своей способности потерпеть неудачу.
Не все определяется пропорциями. А в душу я к нему не заглядывал. О чем он думал, слышно не было.
Для Виндов Виктор был трудным ребенком, поскольку он отказывался быть таковым. С точки зрения Виндов всякий младенец мужеского пола одержим страстным желанием оскопить отца и ностальгическим стремлением вернуться в утробу матери. Виктор же не обнаруживал никаких изъянов в поведении, не копал в носу, не сосал большого пальца и даже не грыз ногтей.
Опыт подсказывал ему, насколько это благодатная почва – измученная от хронического недосыпа аудитория, убаюканная длинной проповедью. Людские сердца в этом случае куда более доступны и открыты мудрости.
Выставить человека за дверь — лучший способ заставить его поразмыслить над тем, что осталось по ту сторону двери.
Как и всякий гениальный план, он был прост; ведь чем меньше сложностей, тем меньше вероятность случайного прокола.
Если любовь - не страсть, значит, это не любовь, а что-то другое; а страсти, чтобы не угаснуть, нужно не удовлетворение, а преграды.
Терпимость, прощение и милосердие? Нет, не слышала. Если папа и учил меня чему-то подобному, то этот жизненный урок из моей памяти выветрился.
...мимо него проходили молодые люди в свободных спортивных пальто, в сопровождении маленьких накрашенных существ, которые звенели, как хрусталь, когда до них дотрагивались, но казались острыми и жесткими, как жесть.
В Париже знакомства и дружба завязываются чаще всего на почве секса и венерических болезней.
– Значит, ты все-таки любишь этого твоего Стаса.
– Почему ты так решил? – пролепетала Наташа. – И причем здесь это? Я сама не знаю, чего вдруг я это сказала, наверное, просто по глупости ляпнула.
– Нет, – глубокомысленно заявил Сергей. – Это сработало твое подсознание, потому что ты видишь во мне брата или друга.
- Нормально, да? Я в осадке! Нерастворимом.
Чувство вины – очень разрушительная вещь. Вы не должны позволять ему захватить вас. Вы не можете изменить того, что произошло.
Оставь партнеру право выбора и он никогда тебя не покинет: я с тобой не потому, что боюсь потерять, а потому что не хочу никого другого. Тонкая грань, которую большинство женщин не чувствует.
Бывало, в это последнее время он войдет в гостиную, убранную им,-- в ту гостиную, где он упал, для которой он,-- как ему ядовито смешно было думать,-- для устройства которой он пожертвовал жизнью, потому что он знал, что болезнь его началась с этого ушиба,-- он входил и видел, что на лакированном столе был рубец, прорезанный чем-то. Он искал причину и находил ее в бронзовом украшении альбома, отогнутом на краю. Он брал альбом, дорогой, им составленный с любовью, и досадовал на неряшливость дочери и ее друзей,-- то разорвано, то карточки перевернуты. Он приводил это старательно в порядок, загибал опять украшение.
— Иногда, — говорит Онода, — мне кажется, что в оружии есть что-то природное, изначальное, на что человек уже не может повлиять. Живет ли оружие своей жизнью, после того как его изобрели? А разве сама война не живет своей жизнью? Снятся ли войне сны?
Выйдя из долгой задумчивости, Онода произносит то, что осмеливается выговорить лишь с большой осторожностью, как если бы слово было куском раскаленного железа:
— Может быть, эта война мне снится? Может ли быть, что на самом деле я лежу в госпитале с тяжелым ранением, а годы спустя наконец прихожу в себя, и кто-то говорит мне, что это был всего лишь сон? Эти джунгли — сон, дождь — сон, все — сон. Неужели остров Лубанг — это плод воображения, существующий только на выдуманных картах первопроходцев, где в море обитают чудовища, а у людей головы собак и драконов?
Хотя кто поймет этих влюбленных. Иногда они готовы рыдать над хладным трупом любимого, лишь бы не видеть его рядом с кем-то другим.
Обязательства проистекают из смелого поступка. А вовсе не смелый поступок следует за моментом принятия обязательства.
Любовь – не сезонное явление. Она есть всегда. Либо её нет.
- Может, для начала ты успокоишься и перестанешь ёрничать?
- Я само спокойствие. Посуду не бью, истерики не устраиваю и мило тебе улыбаюсь.
Свобода бывает разная... Свобода для и свобода от.