Людям необходимо в кого-то верить, если не в себя, то в других.
Стремление отлучить от Церкви, демонизировать, искоренить, этнически очистить — это религиозное стремление. В практике и политике религии Бог всегда служил оправданием и разрешением убивать.
"Искусство нам дано, чтобы не умереть от Истины" (Ницше)
Для того чтобы успешно сосать у кого надо, тоже требуется талант.
Воля есть вид причинности живых существ поскольку они разумны, а свобода была бы таким свойством этой причинности, когда она может действовать независимо от посторонних определяющих ее причин подобно тому как естественная необходимость была бы свойством причинности всех лишенных разума существ — определяться к деятельности влиянием посторонних причин.
Трудно угадывать возраст тех, кто старше и до чьих лет тебе ещё предстоит дожить.
-- Вы высоко забрались в своих речах, -- отозвался я, стараясь сохранить доброе расположение духа. -- Что ж, и у самых низких деревьев есть верхушки.
Больше того, я давно пришел к выводу, что раздувание служебного штата только ради поддержания традиции – а это ведет к тому, что избыток свободного времени развращает слуг, – является существенной причиной резкого падения уровня профессиональных стандартов.
Во-вторых, связка «притеснение-бунт», так же как связка «заключение-побег», — не более, чем стереотип. Я не говорю, что это неверно, я говорю, что это не всегда верно. История восстаний, народных бунтов, когда «притесняемое большинство» восстает против «правящего меньшинства», стара как мир, разнообразна и трагична. Победоносные восстания можно пересчитать по пальцам, большая часть терпела поражение, не говоря уже о бесчисленных попытках, задушенных в зародыше прежде, чем они оставили след в истории. Успех или неуспех зависел от многих факторов: от численной, военной и идейной силы восставших и, соответственно, от численной, военной и идейной силы властей; от сплоченности или внутренних разногласий, от помощи извне тем или другим; от способностей и харизмы (или демонизма) руководителей, от удачи. Но при любом варианте во главе движения никогда не стоят наиболее угнетенные; напротив, обычно революции направляются личностями смелыми, свободными от предрассудков, готовыми бороться ради торжества справедливости (или ради реализации своих амбиций), хотя у них есть возможность жить безопасной и спокойной, иногда даже очень комфортной жизнью. Знаменитый скульптурный образ раба, разрывающего свои тяжелые цепи, — это риторическая фигура. Его цепи разрывают другие — те, чьи путы легче и слабее.
Время - лучший лекарь, отменный патологоанатом, справедливый судья и убойное успокоительное.
Человеку нравится воображать себе, что времени у него сколько угодно; никто не хочет думать о том, как быстро оно проходит.
И почему только удачная мысля приходит опосля ?? Но делать нечего. Когда к твоей ноге проставлены зубы, способные перемолоть металл, приходится вступать в переговоры......
Лет десять-пятнадцать тому назад основными вопросами, мучившими россиян, были: «Что делать?» и «Кто виноват?» Теперь к ним прибавился третий: «Куда они все едут?».
Правда или вымысел — какая разница? Все станет правдой со временем, любая ерунда!
Нынешняя молодежь ничего не планирует наперед, как мы в свое время, они не боятся помереть с голоду.
Какая-то особенная грусть возникает при чтении старой фантастики - той, из романтических шестидесятых, полных надежд от скорых космических прорывов и ужаса возможной ядерной катастрофы. Что ж, надежды остались надеждами - но ведь и ужасы не сбылись. А все же до чего обидно встречать в книгах той поры уже минувшие даты - 1999, 2000,2001... - и чувствовать странную неловкость пред теми, кто верил. В полеты к звездам, в пассажирские рейсы к иным планетам, во множество обитаемых баз по всей Солнечной системе - во все то, что так и осталось фантазией.
Мое имяТебе, наверное, интересно, кто я такой, но я из тех людей, у которых нет обычного имени. Мое имя зависит от тебя. Зови меня тем, о чем ты сейчас думаешь.Если ты вспоминаешь о том, что произошло очень давно: кто-то задал тебе вопрос, а ты не знал ответа.Это мое имя.Может быть, шел сильный дождь.Это мое имя.Или кто-то попросил тебя что-то сделать. Ты сделал. Тогда оно сказало, что ты сделал все неправильно — «Прости, ошибся», — и тебе пришлось делать что-то другое.Это мое имя.Может быть, это игра, в которую ты играл ребенком, или мысли, что медленно проплывали в твоем мозгу, когда ты был стар и сидел у окна в кресле.Это мое имя.Или ты гулял. А вокруг росло много цветов.Это мое имя.Может, ты смотрел, как течет вода в реке. С кем-то, кто тебя любил. Вы почти касались друг друга. Ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло. И оно произошло.Это мое имя.Или кто-то звал тебя из далекого далека. Голос звучал эхом.Это мое имя.Может, ты лежал в постели, уже почти засыпая, и вдруг засмеялся чему-то, какой-то своей собственной шутке — так хорошо заканчивать день.Это мое имя.Или ты ел что-то вкусное и на секунду забыл что, но продолжал жевать, потому что знал, как это вкусно.Это мое имя.Может, была полночь, и огонь гудел в очаге, словно колокол.Это мое имя.Или тебе было плохо, когда она тебе все это рассказала. Неужели она не могла поговорить с кем-то другим — с тем, кто лучше понимает в таких делах.Это мое имя.Может, форель заплыла в пруд, но река оказалась всего восемь дюймов шириной, над Смертидеей сияет луна, а арбузное поле вытянулось так, что стало казаться, будто из каждого ростка поднимаются луна и темнота.Это мое имя.
Виленсия ... она стала что-то шептать, по ее пальцам прошли электрические волны которые потянулись к оружию задерживая его и рассыпая на части.
...Слегка рассеянное выражение, как у музы, страдающей запором...
Школоначальника почитали за гения — хотя бы потому, что он ухитрялся самыми замысловатыми способами спихивать исполнение своих обязанностей на других людей, отчего у него никогда не возникало необходимости делать хоть что-то.
Ученые боговеды-теологи допускали и вещественные изображения Бога, и храмовую роскошь как воздействие на чувства людей истинно верующих, но слабых и непросвещенных, которым для обращенья к невидимому нужно видимое, осязаемое.
— Er ist schon (Он красивый), — бросил он жене.— Mephisto war auch schon (Мефистофель тоже был красивый), — ответила миссис Харша.
— Поверь мне, Палома, любовь и обещания плохо уживаются.
У тех, кто пускается в загул, одна беда: или им кажется, что никто о них не знает, или что знают все на свете.
великой добродетелью является терпение