В 20 лет мы в центре жизни. В 30 — ходим в пределах жизненного круга. В 50 — по ее периметру, избегая оглядываться назад и смотреть вперед. А потом мы исчезаем навсегда.
...нас, филологов, из розетки не выключишь. И слова мы привыкли разбирать по косточкам в самом неадекватном состоянии — если вы когда-нибудь сдавали экзамен по русскому с дикого бодуна, вы даже в маразме не потеряете эту способность. Дом перестанете находить, трусы забудете, как снимать, родных перестанете узнавать, а вот язык останется с вами навсегда.
Удача - не проститутка, ее на 'эй, ты!' не подманишь.
— Твое любопытство, — проговорил Вудворд ледяным тоном, — подобно крепкому напитку, Мэтью. Когда его слишком много, ты пьянеешь до потери рассудка.
Лиши меня искусства, и во мне ничего не останется, я буду пуст, как гнилой орех.
Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул обратно.
Шекспир, если не ошибаюсь, вложил в уста одного из своих героев: ''Легче мне научить добру двадцать человек, чем быть одним из двадцати, которые последуют моим поучениям''.
— Дорога впереди еще длинная, — заметил Гендальф. — Но это дорога домой.
Он улыбнулся в первый раз с утра. Возможно, в течение дня он позволял себе четыре улыбки.
Для детей не существует границы между возможным и невозможным. Эти границы придумали взрослые. Нужно только очень сильно чего-то хотеть, чтобы это стало возможным.
Специалист — это варвар, невежество которого не всесторонне.
Устраивать счастье тех, кого любишь, вопреки их воле и даже наперекор ей - значит любить недостаточно.
...любить и быть мудрым - невозможно.
Иногда любовь толкает на самые отчаянные и безрассудные поступки.
Если неприятно, когда о тебе говорят, то ещё хуже — когда о тебе совсем не говорят.
Дракончик посмотрел на меня, а потом повнимательней, и видно, конкретно офигел… от судьбы. Да я тоже, между прочим, но не пялюсь на него как баран на новые ворота! Нет, я же его не знаю. Значит, мордочку тяпкой и полнейший игнор!
— Не делай так, — перестал паясничать Шер, и мы двинулись дальше.
— Хорошо. — Да, я могу быть покладистой. — Договоримся? Я веду себя образцово, делаю изящные реверансы, веду пространные беседы, не кидаюсь на людей.
— А взамен? — почуял подвох Шер.
— А взамен ты указываешь мне на своих любовниц. — Он хотел возразить, но я продолжила: — Особенно на владеющих магией. Я хочу быть живой и здоровой. Если хорошая девочка Дина, едва узнав о помолвке, попыталась подгадить с одеждой, то дамы позубастее могут быть более изобретательны.
— Ну, и где поцелуй от любимой жены?
— Там же, где письма от любимого мужа, — ответила я. — Вот скажи мне, Штаден, это нормально, что я узнаю о том, что ты так надолго уезжаешь, от совершенно постороннего человека?
— Так Крастен же тебе сообщил? — удивился он. — Вот я и решил, что нет никакой необходимости в моем приходе. Еще не сдержусь и опять кому-нибудь что-нибудь сломаю. Я так понимаю, Расмуссен так и караулит все время у вашей комнаты? Радует одно — он, как меня увидел, рванул на другой конец коридора. Я, конечно, мог достать его и там, но вспомнил твою реакцию в прошлый раз и решил не трогать.
— Спасибо, — прочувствованно сказала я, — что решил не травмировать мою нежную психику видом валяющихся возле моей комнаты тел.
— Никогда не надо мусорить там, куда ходишь, — наставительно сказал он. — Эрна, это же общеизвестная истина!
Деревенские жители действительно любят пересказывать правдивые или ложные слухи о своих соседях, но культура жителей пригородов такова, что они готовы верить всему, написанному в газетах, от греховности папы римского до мученической смерти короля Каннибальских островов, и в своем увлечении этими темами не ведают, что творится у них под носом.
Я ненавижу быть лишней- ненавижу с самого детства, когда поняла, что лишняя в жизни матери. Я ненавижу навязываться. Я ненавижу доказывать, что я достойна чьего-то внимания.
Просить прощения нужно уметь, и давать его — тот еще гребаный талант.
-А вы не задумывались о том, что иногда боль и страдание могут пойти на пользу?
Наверно, где-то в самой-самой темной глубине она давно была готова к подобному повороту. Бросить все и развернуть жизнь на сто восемьдесят градусов. Может, даже вниз головой.
Для разведчика - терпение - оружие.
Практически каждый считал, что авоська - сугубо советское изобретение. Однако первенство практически официально закреплено за чешским предпринимателем Ваврдином Крчилом. В 1920-е годы он стал выпускать сеточки для волос, которые почему-то не пользовались спррмомспросом. Тогда ушлый чех приделал к ним ручки и начал продавать уже как сумки. А тут коммерческий успех ему сопутствовал.Хотя нечто подобооеподобное существовало и до революции. Антон Павлович Чехов писал своей сестре в 1898 году из Ниццы: "Получила ли мешок из сетки? Эт для овощей. Тут кухарки на базар ходчят с таким саком."