мудрость не терпит суеты мира.
Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир.
Тоска – это когда жаждешь чего-то, сам не знаешь чего…
Не надо зацикливаться на прошлом, которое ты не можешь исправить, потому что есть столько всего, что ты можешь исправить в будущем.
Человек, который привык получать все, что только вздумается, – страшный человек.
-Нет, больше я вам ничего не скажу. Это большая ошибка-много говорить. Запомните это хорошенько. и никогда не говорите всего, что знаете, - даже тем, кого очень хорошо знаете.
Почему мы запрограммированы на то, чтобы видеть мир прекраснейшим в момент, когда нас вот-вот замочат? Чувствуют ли кролики то же самое, когда лисьи зубы вонзаются им в загривок? Может, это милосердие?
В России каждая новая власть всегда вырезала из истории то, что ей не угодно. Сколько же было сделано за века таких "абортов"? Мы, славяне, особые мазохисты - с особым удовольствием издеваемся и перечёркиваем всё былое. Памятники сносим, улицы переименовываем, богов топим в реках... У греков - они ведь тоже православные - по музеям все их языческие боги себя замечательно до сих пор чувствуют. И туристов радуют! Хотя особой нравственностью они не отличались. И детей жрали, и в соитие вступали с кем попало и где попало, а некоторые даже детородные органы у своих предков откусывали... А славянские боги на их фоне, как советские мультяшные герои на фоне американских комиксов.
-...... Да.Горбун мне совсем не понравился.
-А ведь он забавлял публику больше всех
-Вот это самое страшное
-Почему?Не потому ли, что его выходки антихудожетвенны?
-Там все антихудожественно, а эта жестокость....
Он улыбнулся:
-Жестокость?По отношению к горбуну?
-Да... Сам он, конечно, относится к этому совершенно спокойно. Для него кривлянья - такой же способ зарабатывать кусок хлеба, как прыжки для наездника и роль коломбины для актрисы. Но когда смотришь на этого горбуна, становится тяжело на душе. Его роль унизительна - издевательства над человеческим достоинством.
-Вряд ли именно арена так принижает чувство собственного достоинства. Большинство из нас чем-то униженны.
-Да, но здесь... Вам это покажется, может быть, нелепым, но для меня человеческое тело священно.Я ненавижу,когда над им издеваются и уродуют его.
-Человеческое тело?...А душа?
Овод остановился и, опершись о каменный парапет набережной, посмотрел Джемме прямо в глаза.
-Душа? - повторила она, тоже останавливаясь и с удивлением глядя на него.
Он вскинул руки с неожиданной горячностью.-Неужели вам никогда не приходило в голову, что у этого жалкого клоуна есть душа, живая, борющаяся душа, запрятанная в это скрюченное тело, душа, которую заставили служить ему, как рабыню? Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу? Подумайте, как она дрожит от холода, как на глазах у всех ее душит стыд, как терзает ее, точно бич, этот смех, как жжет он ее, точно раскаленное железо! Подумайте, как она беспомощно озирается вокруг на горы, которые не хотят обрушиться на нее, на камни, которые не хотят ее прикрыть; она завидует даже крысам, потому что те могут заползти в нору и спрятаться там. И вспомните еще, что ведь душа немая, у нее нет голоса, она не может кричать. Она должна терпеть, терпеть и терпеть... Впрочем, я говорю глупости... Почему же вы не смеетесь? У вас нет чувства юмора!
У самой безупречной женщины есть свои недостатки.
В такой смех нельзя было не влюбиться. Пусть Забава не являлась обладательницей звания «мисс Воспитание» этого царства, но за ее смех можно было простить еще и не такое. Он звенел, как заштампованно решила Женька, серебряными колокольчиками и при этом был таким заразительным, что, прозвучи он на сеансе самого крутого ужастика, любой Фредди Крюгер тихо уполз бы в норку и затаился от стыда, что его злодеяниям радуется весь зал.
Все совершают ошибки. Кто больше, кто меньше.
И я слышу громкий вопль. Кажется, кричу я. Нет, точно ору я. Истошно. Считается, что самый сильный крик издают, когда голосят «как резанные», но поверьте, ПОДОЗРЕВАЮЩИЕ о скором разрезании вопят еще отчаянней, теперь я стопроцентно знаю.
Мы все хотим любви и пониманья,
Не всякий их готов другим дарить.
И мне будет снится, что я осталась здесь навсегда — с лодками, велосипедом, водой, моей собакой, бегущей мне вслед, и солнцем, лучи которого окрашены в зеленый.
Будь я девушкой, сейчас бы выбирала: расцарапать ему ногтями лицо, сказать что-нибудь колкое или… поцеловать, чтобы оценить вкус яда, который источали его губы.
– А а а а а!!!
– Уймите дуру, православные…
– А а а а а!!!
– Пущай орёт, у всех горе…
– А а а а а!!!
– Хоть энто мысль, не лишённая приятности. Придушите её слегка, кто там поблизости…
– А а а уп…
– Слава тебе господи, спасибо всем добрым людям… Какого человека потеряли, а? Я не про бабу, разумеется…
– Да. Никак не пойму. Время обеденное, а вы не одеты. Так поздно встаёте или много потеете, раз перед встречей со мной решили освежиться?
— Знаешь шутку? «Я веган. — Просто у тебя шашлыка нормального не было!»— хохочет Лея.
Любите друг друга, любите тех, кто вас любит, и тех, кто к вам не очень хорошо относится. И тогда на деревьях в саду около вашего дома всегда будут жить птицы радости, добра и счастья.
Я боюсь... темноты. Иногда я просто не могу оставаться один ночью. Мне нужно, чтобы рядом со мной было живое существо... что-то осязаемое. Темнота, кромешная темнота вокруг... Нет, нет! Я боюсь не ада! Ад – это детская игрушка. Меня страшит темнота внутренняя... там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина... мёртвая тишина.
Теория – это когда все известно, но ничего не работает. Практика – это когда все работает, но никто не знает почему. Мы же объединяем теорию и практику: ничего не работает, и никто не знает почему.
Храбрый всегда впереди, трусишку и позади убивают.
Уверенности в своих силах Лиля не испытывала, но по врачебному обычаю не подавала виду. Пусть я не знаю, чем ты болен, и как это лечить! Все равно не признаюсь! И вылечу!
Разберусь постепенно… тут главное не дать больному помереть раньше времени.
Бабушкин чай всегда пахнет летом.