Можно дать определение рыболовной сети двумя способами, в зависимости от точки зрения. Скорей всего, вы скажете, что это ячеистая снасть для ловли рыбы. Но можно, не нанося особого ущерба логике, перевернуть образ и определить сеть так, как однажды сделал шутник-лексикограф: он назвал сеть совокупностью дырок, скреплённых верёвкой.
То же самое можно сделать и с биографией. Сеть наполняется, биограф вытягивает её; потом сортирует, выбрасывает, укладывает, разделывает и продаёт. Однако подумайте и о том, что не попало в его улов: ведя наверняка много чего ускользнуло. Вот на полке стоит биография: толстая и респектабельная, по-буржуазному самодовольная. Жизнь за шиллинг — и вы узнаете все факты, за десяток фунтов к этому прибавятся ещё и гипотезы. Но подумайте обо всём, что осталось неизвестным, что навсегда исчезло с последним дыханием героя биографии. Ведь самый искусный биограф рискует остаться в дураках, если его предмет, видя приближение жизнеописателя, вздумает над ним подшутить.
Ели они теперь исключительно в гостинице, в тесной столовой, где не только накрахмаленные скатерти, но и сама еда была в жёлтых и синих пятнах - от цветных витражных стёкол в окнах.
Если, не дай бог, кого-то из ваших родственников похитили с целью выкупа, немедленно обращайтесь к специалистам. Не идите в районное отделение, там вам не помогут, торопитесь в особую структуру, которая занимается подобными делами. Помните, чем дольше вы протянете время, тем меньше у члена вашей семьи шансов на спасение. Никогда не вступайте сами в переговоры с преступниками, не идите у них на поводу, ни в коем случае не несите им деньги. Едва похитители получат купюры, они убьют заложника. Ваш родственник будет жив, пока у мерзавцев есть надежда заработать.
В первую очередь, эту эпоху характеризует отсутствие ориентиров: воспоминания о ней — это вырванные из пустоты куски жизни. Никаких швартовых. Ничто их не удерживает, ничто их не закрепляет. Почти ничто их не узаконивает. Никакой хронологии, не считая той, которую я со временем произвольно воссоздал: время проходило. Были времена года. Было катание на лыжах или сенокос. Не было ни начала, ни конца. Больше не было прошлого, и очень долго не было будущего; это просто длилось. Оставалось лишь в этом пребывать.
Не бывает совпадения граней. Да даже если бы и было, невозможно быть повернутыми друг к другу только одной стороной. Жизнь долгая, и в ней всякое бывает. Нужно просто уметь мириться с тем, что что-то в человеке тебе не подходит, а потом эти грани и вовсе сгладятся.
Жизнь полна сомнений, не вызывает их только смерть.
Когда человек выплевывает кусок, который сама судьба вложила ему в рот, это может показаться безрассудством, но в определенных обстоятельствах такой человек внушает уважение.
И только я среди всеобщего стремления к гармонии и совершенству грустил и страдал от своей неполноценности. Порой человек чувствует себя ущербным, а все дело в том, что он слишком молод.
Кто-то, твой отец или мой, наверняка нам говорили, что от любви не часто умирают. А между тем, скольким она принесла гибель, сколько гибнут каждый час в самых непотребных местах от того, что ее нет.
☕Тревога нахлынула с новой силой. По затылку Лиз пробежала ледяная дрожь, и она выпустила из рук ключи от машины.
"... Впервые ему стало ясно, что не стоит спасать тех, кто категорически не желает, чтобы их спасали. И всякие дальнейшие попытки будут не только продиктованы лишь жалостью и сентиментальностью – они будут вредными и в конце концов даже бесчеловечными..."
– Кража еды ради выживания не делает тебя воровкой, – заверила девочку Рен, уткнувшись в ее запачканные волосы соломенного цвета. – Этого не случилось бы, если бы мир был справедлив. К сожалению, это не так, и наши действия несут последствия.
И к тридцати ничего не изменилось. В день своего тридцатилетия она ощутила смутное недоумение, которое даже беспокойством толком назвать было нельзя, поскольку сама Мэри не ощущала никаких изменений – как же быстро пролетели годы. Тридцать! Вроде бы возраст серьезный. Но только не для нее. Однако этот день рождения она не стала праздновать, позволив, чтобы о нем забыли. Она чувствовала себя чуть ли не оскорбленной – как же так, ей уже тридцать, ей, которая ничем не отличается от той, шестнадцатилетней Мэри.
Запомни: можно быть строгим логиком или грамматиком и при этом быть полным фантазии и музыки.
кузница приманивала африканцев своим пением. Звонкая ритмичная монотонность кузнечного молота обладает мистической силой. В ней слышна мужественность, от которой тает женское сердце, она прямолинейна и говорит только правду, ничего, кроме правды. Иногда эта музыка начинает звучать очень откровенно. Она необыкновенно сильна и жизнерадостна, она пленяет и подчиняет вас, превращая в актеров хорошего спектакля. Африканцы, обожающие ритмичность, собираясь у Пурана Сингха, чувствовали себя полностью раскованными (простите мне этот маленький каламбур).
В мире научных идей, как и всюду в жизни, не сразу побеждают прогресс и истина: нужна борьба за них, мобилизация всех сил, нужна большая целеустремлённость и энергия, большая уверенность в правоте и вера в победу.Побеждает не отвлеченная бесплодная неактивная мысль, а только мысль боевая, горящая огнём новых исканий, мысль, тесно спаянная с самой жизнью и ее задачами.
- Он любит разнообразие, - пояснил я. - Сначала мясницкий нож, потом косарь. разносторонняя личность. Богатая, артистическая натура.
- Всю ночь твой ничтожный слуга не мог пошевелить и пальцем, а ведьма... она...
- Говори же, - подбодрил я.
- Сперва она пила вино, а потом легла рядом со мной... - ужасным шепотом проговорил он. - И... и...
- Ну, продолжай!
- Храпела, как не всякий мужчина может! Я глаз не сомкнул!
Я с огромным трудом сдержал смех.
И нет ему места во всей этой шири. Где ни окажись, всюду он один. У его груди, у самых губ начинается пустыня без конца и края, она позади него, повсюду. По улицам спешат люди, но он все равно останется в пустоте. То лишь малые призраки, можно услышать их шаги, их голоса, но в каждом все та же ночь, все то же молчание.
Ценить жизнь, радоваться каждому дню, вздоху и мгновению, а ещё никогда... слышите, никогда не заключать договора, не читая их.
В городе несчастным людям жить лучше. В городе человек может прожить сто лет и не хватиться того, что он давно умер и сгнил.
«...это часть любви к человеку. Ты хочешь, чтобы они процветали, преуспевали, осуществляли любую мечту, к которой они стремятся, но ты также хочешь защитить их. Смягчить любой удар, который может последовать».
Рынок разросся, занял все близлежащие переулки. Это было горькое порождение войны с ее нехваткой, дороговизной, бедностью. Здесь можно было купить все. Краснорожие барыги в солдатских шинелях с чужого плеча могли продать хлеб и водку, пенициллин и зажигалки. Это была грубая и грязная накипь войны. Регулярно ее снимали, эту накипь, но она появлялась вновь, и бороться с ней было необыкновенно трудно. Потому что даже самое мужественное и героическое время имеет пока свои теневые стороны.
Наступила та таинственная минута, когда одно событие переходит в другое, когда причина сменяется следствием, когда рождается случай. В обычной жизни человек никогда не замечает ее, но на войне, где нервы напряжены до предела, где на первый жизненный срез снова выходит первобытный смысл существования — уцелеть, — минута эта делается реальной, физически ощутимой и длинной до бесконечности.
Четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис — любовнице, Портос — прокурорше, а д'Артаньян — своей удаче, лучшей из всех любовниц.