Нельзя исправить только смерть, все остальное нам по силам, если мы действительно этого хотим. Медленно тонуть в океане скорби — тоже выбор...
Не правда ли, ведь если у меня не будет ни одного недостатка, то я стану заурядным человеком!
Всё обычно идёт хорошо, пока мы спокойны. Это — закон природы…
Диана забыла первый и главный закон Парижа: никогда ни перед кем не извиняться. Что бы ты ни натворил. Делай, что хочешь, но делай это весело.
окунитесь в жизнь: всё повнимательней рассмотрите, всего, чего только душа захочет, попробуйте, ко всему прислушайтесь и всё понюхайте.
– Откажите!
– Угу. Как бы не так! "Мы беремся за любые заказы!" – передразнил он меня же.
Беда моя. Этот слоган придумала именно я несколько лет назад. Это прибавило три “З” – заказов, золота и забот. Притом первое и третье мне, а второе – начальству.
И я подумал, что дома больше всего похожи на книги: столько их вокруг, а лишь в некоторые из них заглянешь, и еще меньше тех, куда зайдешь в гости или остановишься в них надолго. Чаще всего тебе предназначена какая- нибудь корчма или постоялый двор, чужой шатер, в котором проведешь одну ночь, или подвал. И редко, очень редко случается так, что непогода занесет в дом, где ты уже бывал, и ты переночуешь там снова, вспоминая о том, где ложился в прошлый раз и как все было совсем другим, хотя вместе с тем и таким же, и в каком окне видел весенние зори, а через какую дверь уходил в осень...
Чем грязнее ложь, тем легче в неё верят.
"Потому что человек, который делает открытие, и вовсе не важно какое - большое или маленькое, звезду открыл или песню, травинку или соседа, пожаловавшего за табаком и солью, это все не важно, - открытие всегда приходит единственным путем: человек прислушивается к себе и слышит тихий взрыв.
Тихий взрыв может услышать каждый, но слышит в одиночку и, значит, один из всех. Потому что нет двух одинаковых, а есть равные. И, значит, каждому свое, и что свое, то для всех, а что только для всех, то не нужно никому, потому что дешевка, сердечный холод, второй сорт."
На свете нет более трудного и медлительного способа передвижения, чем бег.
– Прости, что назвал тебя лицемеркой. – Прости, что назвала тебя убийцей.
Болезнь и скорбь легко передаются от человека к человеку, но все же нет на земле ничего более заразительного, нежели смех и веселое расположение духа, и я усматриваю в этом целесообразное, благородное и справедливое устройство вещей в природе.
...не все в этом мире можно купить за деньги. Иногда женщину проще завоевать лаской, цветами и обходительностью.
По какому-то американскому закону будущее гражданство ребенка ставилось под вопрос, если он рождался за границей, а один из родителей не был американцем.
— Если разглагольствуешь в церкви, это еще не значит, что ты хороший человек, — говорила она.
В хорошей компании сок пьянит сильнее вина, в плохой - лучшее вино превратиться в уксус.
— Есть хочу.
— Завтрак давно прошел! — вновь влезла Ирма.
— Хотеть есть я от этого факта не перестала.
Это был момент прозрения, подобного тому, которое переживает человек, осознавший, что больше не верит в Бога.
Часто случилось, юные дамы, что чего не сделали с человеком разные укоры и многие наказания, то делало одно слово, нередко случайно, не то что намеренно сказанное
Когда кончилась Вторая мировая война, оставшиеся в живых ее участники сразу же попали в новые для себя условия: надо было восстанавливать разрушенную страну, устраивать собственный быт, добывать кусок хлеба и растить детей. О войне вспоминать не хотелось, мысли о ней были неприятны. Водка и каторжный труд помогали забыть тяжелые военные переживания
Держи друзей близко, а врагов ещё ближе…
Все молчали и не шевелились. Стражи примерялись, под каким углом скрутить хрупкую девушку, чтобы она не скончалась на месте, а я не могла избавиться от дурацкой мысли, что просто не имею права сесть в каземат без исподнего… В камерах же ужасно грязно.
Такое тяжкое испытание сказать дорогому человеку о своей любви. И ведь сколько самых веских причин находится, чтобы этого не сделать!
Должна быть грань, между тем, что можно и нельзя.
Иногда любовь оставляет нас в точках, куда разум просто не успевает добежать.