- Это Шекспир, мальчик. Великий поэт хочет сказать, что иногда помнишь друзей лишь потому, что вспоминаешь, каким сам был в молодости.
Храни свои тайны. Люди охочи до чужих историй.
Ни один бизнес-план не выдерживает первого контакта с потребителем
Биться в истерике, когда на тебя не обращают внимания, совершенно неинтересно.
Я хотел взять с собой меч, чтобы выглядеть взрослым, но Хьюэлл сказал, что мужчиной становятся не по прихоти, а по делам.
Себя победить куда сложнее, чем соперников.
Чересчур много людей эгоистичных, которые чем нести на себе возложенную на них ответственность, замечают лишь плохое за другими.
Ты такая милая - хоть к ранам прикладывай.
В дороге, едучи из одного места в другое, он всякий раз обретал способность взглянуть на жизнь с немножко большей долей объективности, чем обычно. Частенько именно в поездках ему думалось лучше всего, в голове прояснялось, и он принимал решения, до которых никогда бы не догадался, сидя на месте.
– Ну, – говорю я вслух, – принесем в жертву пару котят, сожжем здание-другое…
— Замуж я не собираюсь — если вы об этом.
— Но ты живешь с ним в одном доме.
— Спишь с ним в одной кровати, — вмешался папа.
— Ага, ем из одной чашки, — вспомнила я «Трех медведей». — И сижу на его стуле.
— Ника! — хором возмутились родители.
Но всё поправимо, Лори! — Он вскочил, в один шаг оказываясь рядом, взял её за руки, поднимая с кресла. — Не имеет обратного пути лишь смерть.
Стандартное для летней поры дело и безответственные следователи — «отличная» и невероятно скучная комбинация.
Ты лучше меня формулируешь мысли. Я думал, это просто дурость, а оказывается "подсознательно чувствовал".
Мы те, кто мы есть, и наши действия – лишь отражение сути, дурной или благородной.
Везёт мне в последнее время на мужчин, которые знают, чего хотят, а главное, не стесняются об этом сообщит
в незанятую голову любая пакость влезет, а потом еще и размножится.
«Фэй-Чар — не люди, но и не существа. Они особенные. Иные. На них везде смотрят косо. Не могут понять и не желают принять. Ваша дочь будет везде лишней. Везде чужой. Одиночество станет её вечным спутником. Путь изгоя — вот что её ожидает. И мало кому удаётся пройти этим путём и сохранить хотя бы остатки рассудка».
— Большая херовая медаль твоя по праву, сэр Думстанг.
Жизнь – странная штука, со своими странными закидонами, вот ведь дружили до сердца, друг за друга жизнь готовы были положить, а закончили учебу, разлетелись по стране кто куда, не виделись и не общались близко, только коротенько в соцсетях перебрасывались новостями, и всё. И вроде как друзья-друзья, но уже не такие близкие, а то и вовсе сильно далекие друг другу.
Сила – это когда ты можешь ударить.
Власть – когда можешь решить, бить или нет.
А проклятие метки в том, что у тебя отнимают право выбора.
— Нет-нет, что ты. Я всего лишь научилась у Владимира перебрасывать эмоции. Взяла страх у Кусаки и передала медведю. Все. Диего недовольно махнул хвостом, попав с гулким стуком по дверному косяку, и наклонился над котом у моего колена. Оба белых и усатых уставились друг на друга. — А можно на меня так не смотреть, — протянул Кусака. Его шерсть поднялась дыбом, зато уши плотно прижались к голове. — А то я скоро опять буду готов к бою. В смысле полон эмоций.
Но разве могла я предположить, что все окажется настолько безумным, настолько невероятным?
— Кхм, — удивилась она. — Наконец-то я начинаю верить, что вы шустры настолько, насколько о вас говорят. Даже пинать никого не пришлось! Я поражен. Лакр, не смотри на меня, как голодный южанин — на устрицу, моя раковина тебе не по зубам.
— А я нож возьму, — не стушевался ланниец.
— Думаешь, поможет?
— Не думаю — знаю. Только для устрицы ты больно шустро бегаешь. Прямо не устрица, а благородная креветка.
— А я — вкусная креветка, — внезапно усмехнулась Белка. — Самая вкусная в мире, но и редчайшая. Можно сказать, единственная. Вот и приходится приспосабливаться, чтоб не сожрали...
Мой вам совет: будьте эгоистом, совершайте поступки ради себя, а не ради кого-то.