Попаданки бывают разными: белыми, черными, рыжими. Лиля была зеленой. По крайней мере, именно такого оттенка стало ее лицо, когда перемещение завершилось.
Именно тогда он понял, что ждать новостей и не получать их — одна из самых страшных пыток на свете.
Если система, пусть даже работающая для большинства людей, каких-то людей угнетает, такая система должна быть уничтожена.
— Я люблю тебя, — сказала Рэчел. — Если бы я вошла в комнату и увидела диван, покрытый твоей шкурой, у меня бы получился совсем человеческий результат по шкале Войта-Кампфа…
Жизненные трудности лучше всего переживать в красивой обуви.
Что до одиночества, то неужели ты не догадываешься, что оно мне теперь так же привычно, как мертвые тела — земле?
Второй этап сортировки происходил уже в лазарете. Он являл собой картину еще более ужасную, чем поле битвы. На земле тянулась бесконечная вереница носилок с несчастными страдальцами, а рядом свирепствовали лекари, хватая то щипцы, то пилу, то иглы, то ампутированные конечности, то мотки ниток. Они из кожи вон лезли, чтобы соорудить что-нибудь одушевленное. «Ну-ка отрежь здесь, зашей там, подай тампон». Они выворачивали вены наизнанку, как чулки, и засовывали обратно, залатанными и зашитыми на славу, напичканными толстенными нитками вместо крови. Когда кто-то из пациентов умирал, все, что у него оставалось подходящего, шло в дело. Больше всего хлопот было с кишками: стоило однажды их размотать — и обратно никак не приладишь.
– А третье правило: на мироздание нельзя давить, требовать, топать ногами, капризничать или качать права. Нужно спокойно предъявить свое желание, предложить себя в качестве обладателя конкретной вещи или конкретной роли, и дать ему время подумать, изыскать резервы, и, возможно, пересмотреть свои позиции.
"Город становится миром, когда ты любишь одного из живущих в нем".
Слабость — это не то, чем можно хвастаться
В любви вот что плохо: совершенно теряешь способность беспристрастно оценивать свои чувства.
– Месть провоцирует месть; гнев ненасытен и неутолим. И он превращает нас самих в чудовищ, которых мы пытаемся наказать. Справедливость же означает завершение дела, его законченность, и я хочу именно этого.
Это был миг окончательного триумфа, триумфа столь полного и совершенного, что он вымел из головы все настойчивые мысли о побеге, оставив Мозеса равнодушным.
Если в виде исключения найдется человек, способный понять тебя несколько лучше, нежели другие, – значит, человек этот находится в таком же положении, как и ты, так же страдает или так же пробуждается
От африканца невозможно добиться прямого ответа, пока вы не познакомитесь с ним самым тесным образом. Даже на прямой вопрос: «Сколько у тебя коров?» он умудрялся отвечать уклончиво: «Столько, сколько я говорил вчера». Европейцы не терпят подобных ответов, однако и африканцы, видимо, не терпят подобных вопросов. Если оказывать на них давление, пытаясь добиться объяснения их поведения, они отступают, сколько хватает сил, а потом прибегают к фантастическому и гротескному юмору, окончательно сбивающему вас с толку.
В конце концов, люди всегда все узнают. И тогда будет еще хуже, чем если бы вы просто сказали правду.
Пусть хоть круглые сутки замышляет перерезать всю буржуазию, я ничего не имею против, но, черт меня возьми, почему при этом нельзя приветливо и жизнерадостно улыбаться?
наблюдая начавшийся за окном снегопад. В этом году снега было удивительно много, пуржило буквально через день. Я любила такую погоду, только вот дороги из Академии в город снова переметет,и будем сидеть отрезанными от внешнего мира. В
— Вот… на столе цветы оставлял. Такие маленькие-маленькие букетики… незабудки и ромашки. Так мило.
— Романтично…
— Именно. А наша бухгалтер, Вера Петровна, сказала, что он поганец и жмот.
Какая прозорливая женщина, Вера Петровна. Впрочем, бухгалтер. Этих букетиками полевых цветов не обмануть.
Тонина бабушка всегда говорила, что русские женщины не любят, а жалеют. Смысл этой фразы она поняла только сейчас. После того, что случилось на тех первых гастролях, Тоне всё время хотелось его жалеть.
«Когда речь идет о мечтах, глупостей не бывает. Неважно, насколько они новые или старые».
— Ты слишком маленькая для Истребительницы.
Я пожала плечами:
— Меня это тоже иногда смущает.
... в душе он ощущал себя женщиной и никак не мог свыкнуться и примириться со своей мужской внешностью и своим телом, в котором чувствовал себя узником или пациентом сумасшедшего дома. Больше он никогда ничего не говорил и, даже когда гораздо позднее психиатры тщательно исследовали его состояние и изводили парня тысячами вопросов, твердил всегда одно: я не голубой, я женщина, а мое тело — это ошибка природы. Вот так, не больше и не меньше.
— Кому читаешь-то? Кому, спрашиваю, читаешь? — Никому. Себе. — А чего же в голос? — Так ведь стихи.
...мы всегда имеем некое нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.