В сущности все кончено. Но есть еще день, который тянется весь день, и жизнь, которая тянется всю жизнь, они слишком хорошо знакомы нам - эти долгие посмертные оползни, серый осадок, который постепенно успокаивается, мгновенная прозрачность, пыль завершенности, что взлетает, кружит вихрем и вновь оседает - конец. Это тоже приемлемо.
Мы разучились даже верить в чудеса. Напротив, мы рассчитываем на помощь случая
Быть причиной женского наслаждения - это наркотик для мужчины.
– Я – воплощенье двадцатого века, – начала декламировать Бренда. Профейн откатился в сторону и вперил взгляд в узор на ковре.– Я – рэгтайм и танго; я прямой шрифт, геометрия в чистом виде. Я – бич из волос юной девы, я – искусно сплетенная цепь упадочной страсти. Я – безлюдный вокзал в каждой столице Европы. Я – Улица с рядами унылых казенных домов; cafe-dansant, заводная кукла, играющий джаз саксофон; парик солидной туристки, резиновый бюст педераста, дорожный будильник, который всегда отстает или спешит и звонит всякий раз по-другому. Я – мертвая пальма, пара бальных туфель нефа-танцора, иссякший фонтан на исходе сезона. Я – собрание всех аксессуаров ночи.
и если я все еще мечтаю превратить мир в счастливый сад, то теперь-то я знаю, что это из любви не столько к людям, сколько к садам
Когда вам уже больше невмочь, делайте как я: думайте о слонах, стадами гуляющих на воле, они бегут по Африке, сотни и сотни прекрасных животных, которых ничто не остановит – ни стена, ни колючая проволока.
— Вампиры ведь умирают не только когда их сжигают или отрезают им голову. Бессмертие — это дар, но и у него есть свои недостатки. Когда смертные перешагивают порог старости, они все менее страшатся мыслей о смерти. Чем дольше длится старость, тем более растет их приятие смерти, ведь они видели так много, так много... жизнь, рост, изменение, угасание... Они начинают понимать, что все циклично, что все остается неизменным — кроме действующих лиц. Их больше не интересует полет жизни и течение времени. Они хотят покоя. Сна. Они готовы уйти.
"Недаром говорится: куда бы ты ни поехал, все равно берешь с собой себя".
От многих мужчин, а особенно от Эйнхорна, мне приходилось слышать о фанатизме женщин по отношению к любви. Жизнь женщины вертится вокруг любви и сосредоточена в ней одной, в то время как мужчины имеют и другие интересы и потому не склонны превращать любовь в манию.
... о, сколь часто мечты о рыцаре разбиваются о стирку доспехов.
Только измени свою жизнь к лучшему и сразу поймешь, как хорошо было раньше.
He had been in Africa when his own child died. He had always thanked God that he had missed that. It seemed after all that one never really missed a thing. To be a human being one had to drink the cup.
Краткость его ответа не означала ни резкости, ни пренебрежения. Просто это единственное слово приобрело в его устах завершенную и необратимую окончательность, словно он дверь за собой закрыл.
Было это на одном полустанке, страшном полустанке в середине России, страшном участке какого-то ада
— Книги это опиум, — сказал Марк.
— Абсолютно точно. Вот почему подвергается сомнению существование пролетарской литературы. Даже пролетарские книги рассказывают о жизни исключительных пролетариев. А исключительные пролетарии — не более пролетарии, чем исключительные буржуа — буржуа.
—... я вас отпускаю.
— Ну отпускай.
— Ну идите.
— Мне кажется, или нас только что послали? — задумчиво пробормотал кто-то слишком умный.
Всякий может колдовать, всякий может достигать своих целей, если он умеет мыслить, ждать и поститься.
Бабушка научила меня, что многие в мире светских львов смотрят на твоё благосостояние и желают сожрать всё, что ты копил годами. Сама я поняла, насколько ядовиты окружающие после своего дебюта.
Но брак должен быть тихой гаванью для сердца.
А иначе… Иначе: зачем всё это?
– Знаешь, люди зачастую принимают жизнь как должное, – его голос снова приобрёл бархатно-шёлковые нотки. – Любой момент счастья, мимолетной радости, удовольствия или наслаждения. Всё это – для большинства привычная обыденность.
Неприятности – его второе имя, частичка его шарма и причина того, почему я таскаю успокоительное в своей сумочке.
Чтобы привлечь к себе внимание, достаточно проявить интерес к окружающим.
Мегги заметила, что каждая книга раскрывалась со своим особенным шелестом — в зависимости от того, знаешь ты, о чём эта книга, или нет.
– Что ты такое? – Я выплеснула на него этот вопрос, как ведро холодной воды.
– Не улавливаю смысла, – сказал Бэрронс с элегантным галльским пожиманием плечами.
– Ты спрыгнул с десятиметровой высоты без страховки. Ты должен был что-нибудь себе сломать. Например, обе ноги. Так что же ты такое?
Еще одно пожатие плечами.
– Мужчина с веревкой?
Надо помочь тем, кто будет нас спасать.
деньги хорошо обнажают самую суть человека. Маски срывают.