Вокруг любой девушки не один мужчина, и порой ей нравятся сразу несколько.
Труд создал человека. Так, кажется, сказал Энгельс, великий классик коммунизма. Просто он не перебирал чеснок на овощебазе. Подозреваю, что, если бы его с семи утра заставили перебирать гнилой чеснок в холодном ангаре, он бы выразился несколько по-другому. Хотя мне кажется, нет ничего более символического, чем работник культуры, перебирающий гнилой чеснок ранним воскресным утром.
Черный флаг над тифозными бараками - типичная примета сибирского города в последние месяцы правления Колчака.
Я угрюмо буркнула:
— Надеюсь, мне таких сомнительных подарков на день первого совершеннолетия делать не будут.
Лиир снисходительно фыркнул:
— Еще бы, ты ж девчонка. Тебе что-то другое придумают, девчачье. Сю-сю-сю, ми-ми-ми…
— Жизнь — мрак! — ворчала я, скоренько покидая место «преступления». — Вот и думай теперь, как подарки принимать, мало ли какие жуткие фантазии у кого из родичей возникнут.
Она не могла физически почти переносить недобрые отношения между людьми. Ей так ясно было, что от этого ничто не может стать лучше, а всё будет хуже. Да этого даже она не думала, она просто страдала от вида злобы, как от дурного запаха, резкого шума, ударов по телу.
Где стол был яств, там гроб стоит.
Знает ли человек самого себя? Может ли с уверенностью сказать, как поступит в той или иной ситуации? Способны ли люди здраво оценивать свой характер? Все это риторические вопросы, не имеющие однозначного ответа. В тот момент, когда кажется, будто бы ситуация полностью под контролем, своенравная госпожа жизнь может так подтасовать обстоятельства, что человек не узнает в них самого себя.
Такое случается нередко и со многими.
Практически любой вид могущества требует значительных жертв от того, кто этого могущества жаждет.
...директор ходил в своём кабинете..
Жизнь-это не сюжет,жизнь-это детали.
— Я не собираюсь возвращаться под ваше крылышко, уважаемый Старейшина, ни в коем разе! Я, между прочим, Темный Властелин города Чу! Мне к моим подопечным пора, ну, и вас, господин советник, вашему батюшке предъявить. Он мне реку обещал!
Лица красных драконов, особенно дедушки, в этот момент надо было просто видеть — такой рожи Мика не видала даже у Натана, когда все парни укурились пыльцой и утверждали, что высиживают яйца.
— Зачастую бывает труднее сохранить богатство, нежели нажить
Вот что замечательно размножается во время беспорядков, так это преступность.
— Посмотри на одеяло. Горы и долины. Сейчас ты в низине, и все проблемы кажутся просто огромными, но вскоре ты снова будешь на вершине горы. И когда ты преодолеешь множество гор и долин, мы снова будем вместе.
Но есть и хорошая новость: борьба с плохими привычками длится не вечно. Сильная самодисциплина нужна только для короткого переходного периода, пока у вас не сформировались новые привычки. Независимо от того, насколько трудно вам дается новый образ поведения, дисциплина вам потребуется только на первые три – шесть недель. Потом у вас сформируется импульс движения и вам станет легче выполнить новое для себя действие, чем не выполнить его. Деятельность, которую вы усваивали с использованием железной дисциплины, превратится для вас в удовольствие.
счастье — это не красивые слова, а поступки, муж, который каждый день выбирает тебя. Детский смех в доме, где больше нет лжи. И любовь — честная, без оговорок и тайн.
— Ну конечно. Я опять перечитывал Фрезера. Удивительно, как далеки от нас всякие суеверия теперь, когда мы поняли высшую истину: что цивилизация не завоюет мира.
Майкл перестал раскуривать сигару.
— Вы действительно так думаете, сэр?
— А как же еще думать? Кто может сомневаться в том, что сейчас, при таком развитии техники, настойчивость человечества приведет его к самоуничтожению? Это неизбежный вывод из всех последних событий. «Per ardua ad astra» [24] — «Под градом ударов увидим звезды».
— Но ведь так всегда было, сэр, и все же мы живем.
— Да, говорят — живем, но я в этом сомневаюсь. Я считаю, что мы живем только прошлым. Я не думаю, нет, не думаю, что о нас можно сказать, будто мы надеемся на будущее. Мы говорим о лучшем будущем, но, по-моему, мы едва ли надеемся на него. Как будто можно возражать против такого положения, но подсознательно мы делаем этот вывод. По той путанице, что мы натворили в течение последних десяти лет, мы ясно чувствуем, насколько большую путаницу мы можем натворить в течение ближайших тридцати лет. Человек может спорить о том, есть ли у осла четвертая нога, но после этого спора осел все-таки будет стоять на четырех ногах.
Майкл вдруг выпрямился и сказал:
— Вы просто беспощадный и злой старый Барт!
Сэр Лоренс улыбнулся.
— Я бы рад признать, что люди действительно верят в человечество и всякую такую штуку, но ты сам знаешь, что это не так, — люди верят только в новизну и в то, чего им хочется добиться. За редкими исключениями все человечество — еще обезьяны, особенно ученая его часть. А если ты дашь в лапы обезьянам порох и горящую спичку, они сами себя взорвут, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Обезьяны в безопасности, только когда они лишены всякой возможности подвергать себя опасности.
— Весело, нечего сказать, — проговорил Майкл.
— Не веселее, чем все остальное, мой милый.
"Главное в этом мире – дать возможность душе парить в облаках, подальше от буржуазной и демократической грязи. Культ искусства придает гордости; и чем больше ее, тем лучше. Такова моя мораль". -(Флобер).
За все нужно платить...
Ужасная это штука, когда свежий и чистый мальчишка положит свою первую любовь к ногам старой, опытной и властолюбивой развратницы. Если он сейчас выскочил невредим — все равно в будущем считай его погибшим. Это — штамп на всю жизнь.
«Но я считаю, что на красоте и комфорте экономить нельзя. Если уж высшие силы дают человеку возможность изменить жизнь к лучшему — ею обязательно надо воспользоваться. Потому что во второй раз могут и не предложить».
Война - это пиршество бессмысленной, преждевременной, случайной, слепой, нелогичной смерти. Тысячи оборванных нитей, несказанных слов, непрожитых жизней - вот подлинная цена войны. Потому что и истребление врагов, и героическое самопожертвование, и зачистка нежелательных элементов, и построение справедливого миропорядка, и необходимые на пути к светлому будущему жертвы, и многое другое - это всего лишь более красивые имена для убийств, разрушений, горя и потерь. Смерть остаётся смертью, как её не украшай, каких новых эпитетов для неё не придумывай.
— Каталано, а что вы здесь делаете? Вы должны быть сейчас в Ровене.
— Зашел узнать, нет ли новых сведений о маньяке, инор полковник.
— Нет, — сухо сказал Вольпе. — У вас все? Можете отправляться.
Да, день сегодня не задался. Не зря же в Сыске ходили слухи, что встретить первым в отделении полковника — к неудаче…
Не знаю, как остальные, а я властность приказа оценила. Хорошо кричит, чувствуется опыт...
«— Думаете, я так жажду взять в жены эту девчонку, эту бледную немочь, слишком слабую, чтобы даже ненавидеть?
— Тогда зачем вы женитесь?
Его ответ меня обескуражил.
— Она красива, а я мужчина.»