И знаешь, заниматься любовью законно не менее интересно, чем грешить
Глаза посетительницы были холодными и пустыми. В них не было видно ни злобы, ни агрессии. Они были просто мертвыми и немигающими. Если считать, что лицо – это зеркало души, то эта девушка никогда в жизни не испытывала ни радости, ни любви.
- А придурка зачем играешь?
- Я не придурок, я очаровательный!
«…Я люблю ее! Ты меня слышишь! Люблю!» – очень смелое и до злобы упрямое, брошенное в лицо матери. С вызовом и ненавистью на весь мир, отнявший у меня Эльфа.
Когда мы жалуемся, что в действиях Бога нет логики, мы имеем в виду не логику Бога, а человеческую. Действительно, сотни тысяч невинных гибнут от цунами — несправедливо и нелогично. Подлец в аварии выживает, а хороший человек погибает — где логика? Но если бы мы могли сложить всю сумму того, что приводит к каждому конкретному событию, то есть сумму действий этих самых кварков, электронов, атомов и молекул, учтем при этом, что слово «действие» условно, иногда все зависит лишь от положения частицы, повторяю, если бы мы смогли сложить эту сумму, то увидели бы и логику, которая, я уверен, абсолютна.
Скажи ему. Сейчас же! Разрушь свой образ, который у него сложился, пока он не раскрасил его. Молчи, молчи. Все позади. Умерло и похоронено. Ему не обязательно об этом знать. Но ты ведь ему доверяешь! Нельзя скрывать о него нечто настолько важное. Это уже неважно. Уже нет.
На то и война, чтоб бояться.
Мы как Монтекки и Капулетти - нам нельзя общаться, если мы не хотим кровопролития.
«Старость и молодость. Дружба и отвага, хитрость и воля. Незаметность и расторопность. И огромное, колоссальное трудолюбие. Вот столпы, на которых зиждется любое удачное дело.»
Теперь Тами знала вкус настоящего счастья – чистого, высшей пробы, без примесей. И ныряла в прошлое, как в грязную воду, лишь для того, чтобы заново определить для себя: это вкусно, а это говняная конфета с искусственным ароматизатором «под радость»… Иногда контраст – полезная штука, заставляет чувствовать ярче..
— Твоя нога в этих сапогах может поскользнуться, и ты умрешь, разбившись на скалах, — обрадовал старик, а я выпустила обувь из рук. — Но так как ответственность за выбор взяла не ты, тебе ничего не грозит. Но поскользнуться и умереть ты все равно можешь!
«Слабина – она же, как девочка, только раз в жизни женщиной стать может, – авторитетно заявлял он сыну. – А потом обратной дороги уже нет. Вся цена прошла. Продернули цену, как Бобик Жучку»
Я уже давно смирился с тем, что не смогу использовать собственные заклинания. Зато другим помогаю. Даже написал несколько монографий по теории проектирования заклинаний.
— Правда?! А вы мне подарите одну книгу? С автографом! — Фелона радостно захлопала в ладоши.
— Тебе-то зачем? — вяло поинтересовался Ройс.
— Как зачем? — удивилась Фелона. — Буду подружкам показывать! Ни у кого нет книг от авторов с автографами, а у меня будет.
— Ну да, — пробормотал юноша. — Хвастаться. Не читать же.
— А что, — растерялась Фелона. — Их еще и читать можно?
Любую историю кто-то да рассказывает, а раз у любого человека есть точка зрения, всякая история повествуется недостоверно (изложена субъективно). А раз всякое повествование есть повествование недостоверное, как говорит нам Гоголь, давайте повествовать недостоверно в свое удовольствие.
Миг, когда ты впервые глядишь на себя глазами такого человека, - это отрезвляющий миг. Это как пройти мимо зеркала, мимо которого ты ходил каждый день, и вдруг увидеть в нём что-то иное, что-то странное и тревожное.
Я чувствовал такое отчаянное одиночество, что хотел было покончить с собой. Удержала меня мысль, что моя смерть не опечалит никого, никого на свете и в смерти я окажусь еще более одиноким, чем в жизни.
Да ведь мы не злые, мы просто потусторонние
То, чего он всегда так страстно желал, а именно чтобы его любили другие люди, в момент успеха стало ему невыносимо, ибо сам он не любил их, он их ненавидел.
Вижу сполохи, рвётся небо, на дыбы горизонт встаёт. Смерть идёт по чьему-то следу, дай-то Бог, чтобы шла в обход.
- Никто не умирает от ампутированной ноги. - Да, но люди умирают от безразличия к будущему.
Русский матный часто становился языком их внеофисной коммуникации.
Что-то дается нам легко, что-то кажется непреодолимым; к этому и сводится жизнь.
– Не хочу тебя расстраивать, парень, но если ты не священник, то это тебе не поможет. Как и соль на полу. Я тебе не какой-то там буги.
Именно дилетантская культура девятнадцатого века дала миру ученых, рассказывающих анекдоты. Всех этих джентльменов, не сделавших карьеры, священников, которым некуда было девать время. Сам Дарвин до путешествия на «Бигле» мечтал о жизни в деревне, где мог бы потихоньку предаваться своей страсти коллекционера, и, даже когда гений и случай взяли его за горло, его дом в Дауни напоминал скорее приют, нежели лабораторию. Из всех литературных жанров тогда доминировал роман, обширное и пространное повествование о судьбах не только отдельных людей, но и целых обществ, посвященное самым популярным темам того времени. Большинство образованных людей читали романы своих современников. Рассказывать истории было типично для девятнадцатого века, это было у всех в крови.
У Энн одна рука была искусственная; пальцы из пластика и металла находились в нескольких дюймах от его лица, так что он ясно их видел. А взглянув на ее лицо, он увидел пустоту, глубокую, как космическая бездна, из которой появился Элдрич. Мёртвые глаза, полные вакуума, парящего за границами известной вселенной. — глава 10