Никто себя не убивает, Матреша. Ты можешь подвергнуть жизнь свою опасности, но убить себя, убить по-настоящему, не можешь. Всего вероятнее, Павел рискнул собою, желая узнать, достаточно ли Бог любит его, чтобы спасти. Он задал Богу вопрос: "Спасешь ли Ты меня?" И Бог ответил ему. Бог сказал: "Нет". "Умри", - сказал Бог.
Ничего, ты это переживешь…» Вот клише, из-за которого я мучаюсь. Потеря любимого изменяет жизнь навсегда. Вы не можете пережить «это», поскольку «это» — любимый вами человек. Боль утихает, вы знакомитесь с новыми людьми, но рана никогда не затягивается до конца. Да и возможно ли это? Ведь индивидуальность того, кого вы так любили, не исчезает с его смертью.
Иду к выходу, думая, что легче-то не стало.
Вот… увидела я всё своими глазами. И что?
Подойти к ним? Начать разборки в кафе? Испортить настроение?
По-моему, я тут единственная, кому испортили настроение.
И жизнь…
лицо у него было идеально правильным, словно бы даже отполированным, бритая же голова отсвечивала фиолетовым, как безупречный пенис в состоянии безупречной эрекции.
Он замкнут в том невообразимом времени, какого не знает грамматика: настоящем воображаемом.
В ту пору люди не очень-то жаловали слуг божьих. Это теперь им будто бы воздается по заслугам, так нас стараются уверить.
– У тебя совесть есть? – Конечно. – Тогда пни ее, пусть проснется, – велел Костин, – и устыдит тебя.
Действительность не всегда совпадает с истиной.
Этот дикий контраст радовал Ройяла, показывая, как нелегко цивилизованные и степенные люди способны отказаться от рационального поведения.
Все остаются в рамках чужих мнений, согласны?
Ах, милое замогилье! А потом с вами может произойти еще кое-что, еще приключения! Ну да, да. Вы думаете, что с ними покончено, и вдруг в один прекрасный день бах! – прямо в морду. Или в задницу, или в яйца, или в п…, целей-то хватает, особенно ниже пояса. И подумать только, что при всем при том трупам бывает скучно! Какая бесчувственность!
То, о чем может поведать живущий, пока он жив, могло бы окончательно умертвить мертвого: легковесность.
Призраки, монстры, преступники, извращенцы – это признаки мелодрамы и слабости. Они ужасны только потому, что тот, кто их видит, боится остаться один.
- Сапоги... О... о... о... - начинает он кряхтеть, натягивая высокие, тонкой кожи сапоги. - Чертов сапожник, совершил такие немыслимые голенища, это ж какие-то перчатки, а не сапоги...
Женщина, занимающаяся проституцией за деньги, представляется мне сестрой милосердия и честной дарительницей хлеба насущного по сравнению с проституцией ученых, продающих свои мозги для разработки генетических ядов и атомного кошмара.
Я научился, — сообщил ему доктор, — приберегать свое сочувствие для истинных страданий.
Помните, жизнь — это великий дар, но ценность его зависит лишь от того, что мы делаем с ней.
"... желающих посетить невролога накануне майских праздников ненашлось . Психи тоже разъезжались на отдых... "
Нет, нет, жены не владеют мужьями, как и мужья женами, и то же происходит у родителей с детьми. Те и другие либо уходят, либо умирают. Обладание возможно лишь на время. Если хватит сил. Вот почему мы так упорно держимся за знаки - символы этого обладания. Так ценим все эти церемонии, официальные свидетельства, кольца, залоговые документы и прочие доказательства надежности.
– Ты думаешь, что, если подаешь милостыню, человеку это в радость. Большая ошибка. Никак не можешь понять, что чем больше ты по всякому поводу раздаешь деньги, тем больше люди сомневаются в твоей искренности. По характеру моей работы я знаю, что доверие людей нужно завоевывать скромностью. Оставь эти вульгарные замашки.
"Your work is much more important to you than I am/'
Helen said, and the banality of the phrase, read in how
many books, wrung his heart like the too mature remark
of a child.
Дом - это там, где живут любящие тебя люди.
...и во взглядах их было то же, что жило в нем самом: не
приниженность, а лишь упрямство, и древняя, усталая мудрость, и приятие
непримиримого противоречия между желаемым и действительным...
В Париже почти такая же славная грязь, как в Москве.
Воскресенье для человека, а не человек для воскресенья. Но человек сейчас ведёт себя по-фарисейски и настаивает, что он сотворен ради других вещей - науки, промышленности, нации, денег, религии, образования - всего, что на самом деле сотворено для него. Почему? Потому что он так мало беспокоится о своих общечеловеческих интересах, что чувствует непреодолимое искушение принести себя в жертву этим идолам. Другого средства, кроме как позаботиться о своем будущем, нет, и, когда люди научатся заботиться о себе, им предстоит действовать согласно своим интересам. А это значит научиться использовать себя и свой разум.