— Разница в том, что люди с этик никогда не смирятся. Даже самые хорошие, самые добрые всегда поглядывают с завистью на тех, кому дано больше. На спортсменов, на красавцев и красавиц, на гениальных и талантливых. Но тут и жаловаться-то не на что… судьба, случай. А теперь представь, что ты — обычный человек. Самый обычный. И вдруг узнаешь, что кто-то живет сотни лет, умеет предугадывать будущее, исцеляет болезни и наводит порчу. Все всерьез, все по-настоящему! И все — за твой счет! Мы — паразиты, Антон. Такие же, как вампиры. Такие же, как синий мох. Если это выплывет наружу, если придумают какой-нибудь прибор, отделяющий людей от Иных — на нас станут охотиться и нас станут истреблять. Рассеемся среди людей — выловят поодиночке. Собьемся в кучку и создадим свое государство — забросают атомными бомбами.
Прошлое — это только прошлое. Оно определяет нас ровно до тех пор, пока мы сами то и дело на него оглядываемся.
Безумие, простите, это не мешок, в который можно сваливать все людские поступки с непонятными для нас мотивами. У безумия имеется своя структура, своя логика поведения.
Ведьмой можешь ты не родиться, но быть ей в душе ты обязана.
Обитатели могил прекрасно умеют слушать – никогда не прерывают. И не сплетничают.
Я всегда говорю ей, что взрослых слушаться не обязательно. Что не все взрослые умны.
Каждый солдат воюет на своей войне.
Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей.
Потомкам великий полководец оставил завет: «Если русские всегда будут сражаться за веру своих прародителей, царя и честь народную, то слава будет вечным их спутником. И горе злодею, покусившемуся на хранимую Богом святую Русь!».
детей надо воспитывать лет до двенадцати. Потом бесполезно — и надо наслаждаться тем, что получилось...
К тому времени как мы встретились, каждый из нас прожил треть своей жизни; как об этом рассказать? У супругов есть общее настоящее и будущее, но разделить поровну прошлое невозможно, оно у каждого свое, со своим счастьем и со своим отчаяньем, понятными только тому, кто их пережил в своей семье, и какой бы она ни была, эта семья, она навсегда останется самой лучшей в системе координат прошлого.
Кикиморы запрыгали, захихикали! Ещё бы! Сам Медведь с ними беседует. И запели:
Как пошёл наш Медведь по грибы, по грибы,
И застрял наш Медведь, ни туды, ни сюды,
Во болотюшке, во трясинушке!
За Медведем кикиморы отправили по грибы Зайца, утопили в трясине лягушек, за ними - Кузьку с Лешиком. А там и берёза пошла по грибы, и тучка в трясине ни туды ни сюды. Всё что попадалось на глаза кикиморам, тут же попадало в их дурацкую песню.
Любишь закон нарушать, люби и в петле плясать.
Три тысячи лет... изо дня в день... мы исправно молились нашему господу... И что мы у него вымолили? Что? Гетто?
«Худая корова всё равно не лань».
Небо больше радуется одному раскаявшемуся грешнику, чем ста праведникам, которые никогда не согрешили. Постараемся же порадовать небо.
Она слишком сильно любила, а потом сошла с ума. Любить вообще опасно для здоровья.
Война не бывает доброй, Эйо
Цілував черешню
Вітер легкокрилий,
Цілував-голубив,
Кучерявий, милий.
Заплітав їй косу,
Обіймав чудову,
А лишив на спомин
Про любов розмову.
А лишив на спомин
Пелюстки оббиті -
не одна черешня
У широкім світі!
Хилиться красуня
Журно, сумовито...
Нащо їй так рано
Пелюстки оббито?
Не знаю, почему меня так коробит само наличие штампа в паспорте. Может, из-за этих брачных обетов и клятв, которые произносит усталая женщина в ЗАГСе. Из-за двуличности и частой бессмысленности самого понятия «брак», которое замылилось и для многих ничего не значит. Люди предают в браке и счастливого живут вне его.
– За какие такие прегрешения мне досталась?
Прегрешения? Мм-м… а по-моему, я досталась тебе в награду. Причём явно авансом, ибо ничего равносильно прекрасного ты в жизни не сделал. Так что советую начинать отрабатывать аванс прямо сейчас – гладь, чеши, корми, люби! Да не себя! Меня!
И бывают слова, что на вкус горше самого страшного яда.
— Ярославне не стоит появляться в компании других парней.
— Ей так много всего не стоит, что не осталось ничего стоящего, — не выдерживаю я.
— Это ради её будущего, — безапелляционно.
— А что там ценного в её будущем? За что терпит-то?
— А что она, собственно, терпит?! — взрывается отец. — У неё всë есть!
— Что — всë?
Растерянно взмахивает руками.
— Да всë!!
— Хм. Всë есть, а жизни нет. Такое себе счастье…
Гад оказался настолько наглым, что чем-то даже симпатичным.
... на каждый чих не проздравствуешься. А раз так – живем своей жизнью.