А что еще, кроме надежды, пусть самой несбыточной, требуется человеку, чтобы идти по жизни?
—Что-нибудь выпьете? Рюмочку цианистого калия?
Впереди их ждало еще очень много всего, но сейчас, сидя на маленькой кухне в одном из многоэтажных домов, они были безумно счастливы, находясь в объятиях друг друга.
Людям, очевидно, по самой их природе свойственно следовать за кем-то, и тот, у кого воля сильнее, всегда будет подчинять остальных.
Каждая история любви стоит того, чтобы о ней написали, какой бы грязной она не была.
— «Твою мать», – ворчал под нос Токарь. – Да за такие слова друзей режут. — Я же попросила прощения.
Гости серьезно кивают. Какая глубина прозрения! Как мудро султан соединяет древнюю традицию и современные технологии!Однако это всего лишь поверхностная аналогия, продолжает султан.Гости кивают еще энергичнее: разумеется, все, только что сказанное, полная мура. Некоторые строчат в блокнотах, чтобы не упустить мысль.
— Да нет, ты ещё очень даже ничего, — утешил Женька и тихо добавил, благо туристов рядом не было. — Это ей не мешает повзрослеть.
Все, кого мы впускаем в свою жизнь, могут причинить нам боль. Иногда они так и поступают, иногда – нет, но это не является отражением нас самих или нашей силы. Любить того, кто делает тебе больно, не значит быть слабым.
Ваша жизнь - жизнь людей - полна опасностей. Солнце сушит, вода мочит, снег морозит, ветер сдувает, волна сметает, крапива обжигает, любовь причиняет боль.
Таковы люди, и так они думают, худшее, только самое худшее - о тебе, - если им вообще охрип о тебе думать, они думают худшее, друг.
Не все живое достойно жить
Мне кажется, все мы грешны, - коротко усмехнулась я. - Не бывает иначе. Ошибаемся, ненавидим, поддаемся слабостям. Но однажды я читала, что мы для этого и приходим в мир: учиться на своих ошибках.
— Все это гигантская система. Мы в этой системе нули.
— Они удостоили меня особого внимания, надо думать.
— Они все время следят за нами. Как Большой Брат в «1984». Это книга не о будущем. Она о нас, здесь и сейчас.
— Я раньше читал Библию, — сказал Бобби.
— А я читал устав. В учебники даже не смотрел, но читал «Устав Корпуса морской пехоты».
— Чтобы почувствовать себя мужчиной.
— Потом я понял, о чем оно на самом деле. Как быть шестеренкой в системе. Рабочей деталью. Это настоящий учебник капитализма.
— Иди в морские пехотинцы.
— Оруэлл пишет о военизированном уме. Полицейское государство — это не Россия. Оно везде, где есть мозги, которые придумывают уставы, набитые правилами, как убивать.
Жертвы, осталось пять минут! Спасатели, помните, что это не имитация взрыва! Эти жертвы обессилены, но не травмированы. Приберегите свою нежную, трогательную заботу о людях для ядерного взрыва, намеченного на июнь.
Незаметнейший из незаметных, такой незаметный, что сразу бросаешься в глаза.
— Мое единственное желание — заинтересовать своих студентов. Давайте взглянем правде в глаза. Средний студент не интересуется историей кельтской Британии. Я, собственно говоря, — тоже. Именно поэтому, хоть я и признаю это сам, на своих занятиях мне всегда удается ощутить какое-то взаимопонимание.
– Эти московские портные – нечто невообразимое. Оденут тебя как какого-нибудь паршивого кладбищенского сторожа.
– Это точно, – подтвердил Смайли, чье мнение о лондонских портных было ничуть не лучше.
Я посмотрела на него, осознавая, что меня... пытаются разжалобить, потому что нога не так уж и сильно болит, заклинание заморозки исправно действует
Я не мог даже представить себе, что можно прожить жизнь не здесь, а в каком-нибудь другом месте. Как можно уезжать куда-то, зачем, если здесь есть все, чего я хочу? Насмешки, шутки, смешные выходки, розыгрышы – все для смеха! Я так люблю это! Но дело в том, что они еще и могут быть до смерти серьезными. Посмотрели бы вы на них, когда приходит время доллару поменять хозяина. Не говорите мне, что доллар – это ерунда. Поражение или победа – это вовсе не шутка! Вот что очаровывает меня больше всего. Бешеная борьба и дурацкая клоунада. Вот это представление! Как я хочу вырасти и стать евреем! Прожить жизнь в квартале Викуехик, играть с девяти до часу каждое воскресенье, быть клоуном и спортсменом, умным шутом и опасным бэттером.
Нам всем хорошо было вместе - как ни странно, потому что каждый жил сам по себе.
На мне где-то есть надпись "дура", но я её не вижу?
— Не понимаю, что женщины находят в других женщинах, — сказала я доктору Нолан в тот же день. — Что ищет женщина в женщине такого, чего она не может найти в мужчине?
Доктор Нолан ответила не сразу.
— Нежность, — произнесла она наконец.
Больше всего на свете я люблю наблюдать за работой мастеров своего дела — будь то такелажник, чечеточник, мойщик окон или представитель любой другой профессии.
Жизнь слишком коротка, чтобы держать обиды вечно.