План издания брошюры, словно рухнувшая колонна, казался им теперь ещё колоссальней. Это уже не было бы возмездие злодею священнику, но полный разгром всего духовенства, иезуитов, административной власти папства и других злоупотреблений церкви… Проклятие! Если бы не Нунес, если бы не Годиньо, если бы не девять мильрейсов…
– Зайди, – роняет Илья, проходя мимо меня уже в конце операции.
Поднимаю на него глаза и киваю.
Наверное, он хочет пообедать вместе. Обсудить прошлый вечер, когда мы должны были смотреть его новую квартиру.
Вместо паники и страха в сердце вспыхнула искорка злости. Ещё миг, и эта искра обернулась настоящим пожаром.
…и взрослый человек может внезапно влюбиться, как мальчишка
Безопасность — вещь временная.
Глупец глупцу всегда внушает восхищенье.
Джандиери предложил тебе стать его женой еще тогда, в поезде «Севастополь — Харьков», в купе на двоих. Предложил коротко, по-деловому, но без оскорбительной усмешки. Сидя напротив, он чистил апельсин ножичком-брелоком; оранжевая кожица свивалась петлями и ложилась на столик.
Перлюстрация писем... В этом нет ничего постыдного! На изучении чужой переписки держится великая наука - дипломатия.
“Иногда, через удачи и несчастья, сквозь проклятья и судьбу, мир раскалывается на части, и ничего уже не будет прежним.”
- Скажи-ка мне, откуда идёт голос?
Серафина округлила глаза и ответила:
- Из горла, очевидно.
- Для многих так оно и есть. И в случае Лючии это так. А у тебя все по-другому. Твой голос исходит отсюда. - Воошебеница легонько дотронулась до груди, там, где у Серафины было сердце. - У тебя прекраснейший голос, я знаю, я его слышала. Тебе просто не нужно его сдерживать. Покажи мне своё сердце, Серафина, именно из него исходит подлинная магия.
Надо же, приснилось такое… Он вздохнул, свернулся колечком и закрыл глаза. Надо думать о хорошем, тогда и сон будет хорошим. О сметане… О соседской Мурке… Нет, о сметане…
- О, вот она! – победно извлекла сестра книжку в яркой обложке. – Я же говорила, что брала! Историческая, как ты любишь.
«Жена Черного герцога», – прочитала я название готическим шрифтом. На обложке полуголую девицу мацал рыцарь в сверкающих доспехах. «Хоть бы железо сначала снял, поцарапать же можно!
– Андрей, я от тебя такого не ожидала, – отчеканила жена. – Даже для тебя это слишком.
– Ожидала, ожидала, – сказал Андрей. – И звонила-то просто так, для проверки. Я же знаю. Чтобы потом с этой Ирой обсудить, какая я сволочь. Верно?
— Вы что, осатанели в своей Пенсильвании?! Я вам ясно сказала — лежать!
— Прошу прощения, — выговорил галантный Димка, губы плохо его слушались, — но ничего такого вы мне не говорили.
Таня посмотрела на Варвару, а Варвара — на Таню.
— Так. Принеси мне мою сумку. Поставь воду. Мне надо вскипятить шприц. У тебя есть стерильные бинты?
— Не знаю.
— Дура, — обозлилась Таня, — я тебе в прошлый раз привозила. Пусти, я найду.
Грубым дается радость,
Нежным дается печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.
© С. Есенин
двух кровопийц – юристов и вампиров – не способна выдержать ни одна экосистема. Поэтому в итоге юристы правят нашим миром, а о вампирах мы слагаем красивые легенды.
Ром - это рвотное для очистки души от сомнений и надежд, а не просто зелье, притупляющее память
Может показаться, что, предлагаю Боазу взять мой компьютер, я все это имел в виду. Вовсе я этого не хотел. Честное слово. Зуб даю. Поклялся бы на могиле бабушки, если бы она не наплевала на традиции и не завещала утопить её тело в море.
Многие думают, что у священника перед мирянином есть какая-то привилегия. Я же скажу тебе:у священника есть одна привилегия - это быть слугой каждому встречному двадцать четыре часа в сутки всю оставшуюся жизнь. Бог не дает нам выходных и отпусков. У тебя нет настроения, всё равно - иди и служи. У тебя болят ноги и спина - иди и служи. У тебя в семье проблемы, но ты все равно - иди и служи! Этого требует от нас Господь и Евангелие. Если нет такого настроя - всю свою жизнь положить на служение людям, - то займись чем-нибудь другим, не дерзай на себя принимать иго Христово.
(Александр Богатырев)
"... Блондинка сверкнула глазами и попыталась принять позу пособлазнительнее. Со стороны казалось, что у нее свело спину..."
«Спасибо тебе за то, что ты выросла счастливой. За то, что ты такая красивая... Ты сделала мне подарок... Это всё, что я хочу тебе сказать... это то, что я чувствую...»
Он думал о том, как много берет жизнь за те ничтожные или весьма обыкновенные блага, какие она может дать человеку. Например, чтобы получить под сорок лет кафедру, быть обыкновенным профессором, излагать вялым, скучным, тяжелым языком обыкновенные и притом чужие мысли, — одним словом, для того, чтобы достигнуть положения посредственного ученого, ему, Коврину, нужно было учиться пятнадцать лет, работать дни и ночи, перенести тяжелую психическую болезнь, пережить неудачный брак и проделать много всяких глупостей и несправедливостей, о которых приятно было бы не помнить. Коврин теперь ясно сознавал, что он — посредственность, и охотно мирился с этим, так как, по его мнению, каждый человек должен быть доволен тем, что он есть.
Великие и необыкновенные идеи, выходящие за пределы обычного, часто производят на людей меньшее впечатление, нежели более мелкие, но ясные каждому факты.
У всех преступлений в мире есть, как известно, всего три мотива: любовь, она же ненависть и страсть; деньги, туда же наследство, подложные векселя и всякое такое; и попытка скрыть предыдущее ужасное преступление.
Дело не в том, что я ленивая, — объясняла Чармейн Потеряшке, когда они очутились возле чего-то вроде конюшни. — Или глупая. Просто я никогда не выглядывала за пределы маминого образа жизни, понимаешь?