Когда выпускаешь на свободу ярость и разрушение, их уже нельзя контролировать. И очень непросто загнать злых духов обратно в бутылку
— С какой-то суммы деньги перестают быть деньгами. Это просто цифры на бумаге, магнитные поля в компьютере…
— Я не пугаюсь. Просто не могу себе представить столько денег. Могу — сто, могу — тысячу… Но миллион… что-то нереальное. Такого не бывает.
— Ну да. Я же говорю: это уже не деньги. То есть от них не получаешь удовольствия. Они делают только другие деньги, и всё.
Именно на голую, ставшую радикально преходящей жизнь реагируют гиперактивностью, истерией работы и производительности. Сегодняшнее ускорение также во многом связано с этой нехваткой бытия. Трудовое общество достижений – это не свободное общество. Оно производит новые типы принуждения. Диалектика господина и раба в итоге приводит не к тому обществу, в котором каждый свободен и способен на досуг. Скорее оно приводит к трудовому обществу, в котором господин сам стал трудящимся рабом. В этом обществе принуждения каждый располагает собственным трудовым лагерем.
Такое бывало с ней очень-очень давно, когда Альбина была ещё совсем маленькой и верила в любовь. И была привязана к родителям, которые любили её гораздо меньше своих кандидатских, а затем и докторских диссертаций. И скучала по ним, если долго не видела.
— А откуда Вы знаете о моем муже?
— А у меня мама с Вами в театре работает. Говорит, что Вы в свои пятьдесят семь охомутали их сорокапятилетнего режиссера! Но я ей не верю. Разве Вам есть пятьдесят семь?
— Ой, скажете тоже! — Латимерия Поликарповна заулыбалась и залилась густым румянцем. — Мне пятьдесят шесть лет. И тринадцать месяцев.
— Знаешь, это плохо, конечно, но не самое страшное. Самое страшное, когда ты ничего не можешь изменить. Когда ты теряешь навсегда самое дорогое, когда это уходит из твоих рук, а ты ничего сделать не можешь.
если ты питаешься теплом от мужчин, они могут уйти, а ты останешься одна на морозе
Начнем с того, что прелесть как раз моя, и на этом закончим.
— Мала еще замечания старшим делать, — буркнул он.
— Моя жизнь мне дорога как память, а потому хочу, чтобы ее охранял трезвый телохранитель.
Врач ищет причину болезни и способы устранения; писатель же раны не лечит, часто как раз наоборот - наносит и заставляет читателя переживать их. И это тоже хорошо. Своего рода вакцинация. В кровь вводят малые дозы вируса гриппа, чтобы организм мог выработать иммунитет и побороть болезнь в случае эпидемии. Примерно то же самое делает с нами большая литература - она дает нам иммунитет. К глупости, к подлости. К равнодушию.
Человека узнаешь только после настоящей ссоры. Лишь тогда он показывает свой истинный характер.
— Ба, Телька, да ты никак готовить научилась! Что это там у тебя, блины?
С сомнением поглядела на демона, потом вспомнила, и, потянувшись к сумке, достала промасленный сверток.
— Это не я, это священник, — призналась ведьма.
— На святой водице замешаны? — хмыкнул демон. И тут же приказал: — Дай.
Молча передала сверток, который затрещал на границе пентаграммы, но не вспыхнул. Гернаримарнахр деловито развернул сверток, взял один блин, пристально рассмотрел его в свете огня, и сунул в пасть. Закрыв глаза медленно прожевал и вынес вердикт:
— Недурственно.
Предводительница хора
С красой уродство рядом как уродливо!
Форкиада
А глупость как глупа в соседстве с разумом!
Ничему не поклоняющийся человек никогда не сможет вынести бремени самого себя. Ф.М. Достоевский.
Мы дома обычно смеялись над теми, кто ложился спать раньше полуночи.
Истинно, доброта, которая смотрится в зеркало, обращается в камень.
Преданность и доверие - да, у них все на этом держится, а ключом ко всему является семья.
Если бы Гитлер захватил Европу и заключил сделку с Соединенными Штатами, несомненно, все точно так же молчали бы и о геноциде евреев, и не только в Европе.
В Японии это называется саботажем. Это одно из тягчайших преступлений, настолько отвратительное, что для него употребляют французское слово. Потому что нужно быть иностранцем, чтобы вообразить подобную низость.
А какая разница между Западом и Востоком в способе чтения книг! Европеец читает книгу, чтобы узнать, о чём в ней идёт речь. Русский читает, чтобы узнать что-то о себе. Для него написанное – лишь ключевые понятия, возбуждающие его душу. То есть книга для него – это способ самопознания, а не приобретение, присоединяемое к своему имуществу.
Поскольку отчаяние было крайностью ему не свойственной, он сосредоточился на том, что осталось от его жизни, и снова начал ухаживать за ней с неумолимым упорством садовника, берущегося за работу наутро после бури.
...Знаешь , жаль , что внешность не всегда отражает внутренний мир существа. Если бы было так - жизнь была бы намного проще.
-Тебе бы на кафедру философии идти с таким подходом.
-О нет, уволь,- усмехнувшись , я отрицательно качнула головой. - По сравнению со мной там преподают те , кто не от мира сего...
Возле здания уже выстроилось около тридцати машин разных марок, возрастов и расцветок. Это мужья-невольники смиренно ожидали своих повелительниц.
... правила — единственное, что гарантирует покой с нашей силой.
Если люди в обломках разрушенных домов видят цветы, их страна вскоре непременно вновь расцветет.