There is no heart, anywhere now, no human heart left in which I exist. Do you know what that feels like?
Есть раса людей, что все время в пути,
Им дома покоя нету;
Разбивают сердца, говорят «прости»
И уходят топтать планету.
Им бы полем брести, в лодке грести,
Лезть на отвесные скалы;
Их цыганская кровь им за отдых мстит
И гонит с любого привала.
Если прямо идти — далеко уйдешь,
Эти люди смелы и сильны.
Но огонь очага для них нехорош —
Им иные огни нужны.
Естественно, такие случаи снова наводят нас на размышления о том, что люди видят, когда они читают книгу, и почему кто-то из них видит лишь какой-нибудь один рисунок, не замечая остальных, и до чего странно, будучи автором и имея столь ясную картину книги, понимать, что она видится совсем иначе и по-разному теми, кто ее читает.
А из такого рода размышлений рождается новый вывод: если писатель хочет, чтобы читатели видели то, что видит он, и понимали форму и цель романа так, как понимает он, то это больше, чем одно только ребячество, — его желание означает, что он не понял самого основного. А именно — что книга живет и остается действенной, она способна плодоносить и сохраняет свою способность порождать мысль и дискуссию только тогда, когда ее план, форма, замысел не поняты, потому что едва лишь все это становится понятным, как наступает тот момент, когда из нее ничего уже нельзя извлечь.
Толстая коричневая бумага, аккуратно завернутая и облепленная клейкой лентой. Можно сказать, профессионально завернутая и заклеенная. Твердые линии и острые складки, экономное использование материала и труда. Образцовый сверток. Ни один известный Маршу мужчина не мог бы сделать такой сверток – должно быть, женская работа.
Диких зверей любить нельзя: чем больше их любишь, тем они сильней становятся. А когда наберутся сил - убегают в лес. Или взлетают на дерево. Потом на дерево повыше. Потом в небо. Вот чем все кончается, мистер Белл. Если позволишь себе полюбить дикую тварь, кончится тем, что только и будешь глядеть в небо.
Хотелось есть. Еще один минус в логику существования посмертия. Зачем душе еда? Неужели нельзя придумать магический мир, в котором девушкам не нужно убираться, готовить и умирать каждый месяц с грелкой в постели?
- Нет конечно, просто он меня бесит. Хочу его держать при себе и понимаю, что не могу этого сделать, - Сан потерла лоб. Голова стала болеть меньше, но все равно сознание было каким-то мутным.- Почему? Боишься привязаться? Так-то он ничего. При дневном свете выглядит даже лучше, чем в клубе.- Он признался мне в любви и сказал, что хочет серьезных отношений. Тут не о чем думать, надо бежать
Всё, что нам надо, содержится в книгах, нам остаётся только взять на себя труд пойти и прочесть их.
Понимание того, что взрослые далеко не всегда знают больше детей, было чем-то таким, против чего она внутренне восставала.
Я приберег для мистера Треллиса изысканнейшие душевные терзания. Я уязвлю его плюскуамперфектом.
Поскреблась в памяти и печально констатировала, что помнит эти области наук исключительно мое подсознание. А еще я -творец! Интересно, что же я натворю в этой новой жизни?
Сильному человеку многое дается , но и платить приходится гораздо больше . чем людям слабым и безвольным.
Смерть всегда побеждает. От нее не спрятаться, не убежать, не договориться. Она берет, кого пожелает и когда пожелает.
Я слышу его руками, ногами, всем телом, но только не ушами, не мозгом. Ушами я слышу газетчика с улицы, как тот выкрикивает что-то про короля Александра, слышу грохот трамваев, рев автомобилей, слышу предостерегающие сигналы уличных семафоров; а в зале суда я слышу, как люди дышат и шаркают ногами, слышу, как поскрипывают деревянные скамьи, как кто-то тихонько сплевывает в плевательницу. Все это я слышу ушами и мозгом, но судью я слышу только телом.
Математики рассчитали: другое измерение возможно. А Суша — нет. Её придумали для поэтов — чтобы было о чём писать стихи, вдохновляясь Неведомым.
Меня подхватывают на руки и переносят на кровать. Рот затыкают поцелуем, а дальше…
Скажу честно: обучающие пособия по сравнению с моим мужем не выдерживают никакой критики.
Скоро, говорят подруги, привычка погасит пламя, и я начну замечать других мужчин. Я стану румянить щеки и подкрашивать губы не для мужа, а для безымянных незнакомцев, и буду представлять, как они трогают меня там, где дозволено трогать только мужу. Подруги называют это «зудом седьмого года брака»
Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно.
Мне хорошо только там, где ты. Только рядом с тобой и нигде больше.
Будду, как отмечает В. П. Андросов, «охраняли десять совершенных качеств, приобретенных Им в этой и предыдущих жизнях. Это щедрость, нравственная чистота, способность к отречению, интуитивная мудрость, самоотверженность, терпение, правдивость, решимость, любовь ко всем существам и невозмутимость».
Чем примитивнее человек, тем более высокого он о себе мнения.
В любой ситуации нужно просто вслушиваться в то, что тебя окружает - непредвзято, искренне, а еще - держать душу и мысли нараспашку.
Мы все гораздо ближе к смерти, чем думаемНеожиданность состоит не в том, что мы умрем. А в том, как и когда это произойдет.Ничто не делает женщину красивее, чем улыбка желанного мужчины.
...если не можешь изменить ситуацию, смирись и возглавь ее.
Никогда не молчите, как бы вам этого ни хотелось. Рано или поздно придёт время, когда вам придётся все сказать.