В моем сердце по-прежнему было холодно и пусто. Но эгоистичный бесенок, сидевший внутри, лукаво нашептывал, что Питер нашел свое счастье, скоро станет прекрасным мужем, отцом, а ты как была, так и останешься духовной нищенкой, которая только сублимирует любовные отношения.
– У меня в одиннадцать лет не было мерина, – нарочито задумчиво произнес Тавин. – И теперь ты скачешь по спальням замужних красавиц. Видишь связь? Гвардеец рассмеялся. – Злой вы человек, мастер Алеш. «А ты полечи с мое воспаленные придатки».
Не было на свете двух сердец столь же открытых и близких, вкусов столь же общих, чувств столь же согласных и душ столь же созвучных между собой.
К сожалению, чем больше негатив- ного опыта мы приобрели в жизни, тем сложнее нам поверить в свои силы. Сомнения — это яд для постановки целей.
Если есть шанс куда-то вляпаться, ведьма его всегда использует!
Ничего не страшно, пока тот, кого ты любишь, еще жив.
Водa принимaет форму сосудa, в котором нaходится, будь то стaкaн, вaзa или русло реки. Точно тaк же вaше подсознaние будет творить в зaвисимости от того, кaкие обрaзы вы зaложите в него в своих кaждодневных рaзмышлениях.
Нельзя пытаться изменить грядущее, иначе всё действительно может стать ещё более непредсказуемым
Репутация такая вещь – потерять её можно за одно мгновение, а вот чтобы восстановить утраченное, иногда недостаточно даже целой жизни.
Журналистика — бизнес кровососов. Или ты сосешь кровь, или кровь сосут у тебя.
-Моли Бога, чтобы Колин и Джинни не познакомились, а то, глядишь, создадут клуб фанатов Гарри Поттера.
— Фифа!
— Я не Фифа! У меня имя есть!
— Смотри ты, реакция на раздражители присутствует. Теперь бы еще понять: мне тебя дальше соблазнять всячески или без сиропа, и ты «облико морале» без страха и упрека, Леночка?
И тогда я поняла. Всю дорогу мы казались замечательными попутчиками, хотя были всего лишь одинокими металлическими болванками, и каждая описывала круги по собственной орбите. Издалека они смотрятся прекрасными падающими звездами. А на самом деле там - мы, запертые поодиночке, как преступники, внутри этих железок, и летим неизвестно куда. Если случайно орбиты двух спутников совпадают, тогда мы и встречаемся. И соприкоснувшись, даже способны узнать друг в друге родную душу. Но лишь на мгновение. Чтобы в следующий миг вновь оказаться в абсолютном одиночестве. Пока не сгорим где-нибудь дотла и не превратимся вообще в ничто.
У каждого человека свои звезды.
Настоящие боссы, заправилы бизнеса, должны быть более или менее нелюдьми. Кейс
— Твои пауки добрые! И совсем не страшные!
Э… Ну я ж говорю — дети.
Совершенно дурацкие создания.
Воплощённые ночные кошмары у неё, понимаешь ли, не страшные. Что тогда вообще страшное, интересно?.. Хотя, куда моим несчастным, скромным паучаткам до монстров вроде Вины, Тщеты Бытия, Бессмысленной Тревожности, Бюрократии или Лучших Побуждений. Никаких сравнений, тут без вариантов!
Рука Всевышнего разит скоро, особенно если ей помогает рука человека.
они, эти создания, безнадёжны. Возьми любой мир. Они изобретут колесо и построят бессмысленные пирамиды, будут воевать и разрушать царства… Приносить кровавые жертвы и одолевать нас просьбами... Каждый из них тянет одеяло на себя. Силу, богатства, ресурсы мира. Власть – их фетиш. И так из мира в мир – всегда одно и то же.
Людмила Васильевна, когда дело доходило до друзей, почти ничего не боялась – ни ЦК КПСС, ни КГБ, ни театральных кликуш. Она боялась только, что не сумеет помочь друзьям в тот момент, когда они более всего будут нуждаться в ее поддержке и сочувствии.
Господь говорил, что счастлив более дающий, нежели приемлющий. Целиковская воистину была счастливым человеком.
Нельзя отрицать того, что человек – это продукт событий, которые происходили с ним в прошлом. Но любой момент под названием «сегодня» является потенциальной точкой смены жизненной траектории. Сегодня – единственный день, который тебе нужен для того, чтобы твой завтрашний день выглядел по-другому.
Я тоже боюсь. Но я боюсь не только тебя, я еще боюсь и за тебя. Ты ведь их еще не знаешь. Впрочем, я их тоже знаю очень плохо. Я знаю только, что они способны на любые крайности, на самую крайнюю степень тупости и мудрости, жестокости и жалости, ярости и выдержки. У них нет только одного: понимания. Они всегда подменяли понимание какими-нибудь суррогатами -- верой, неверием, равнодушием, пренебрежением. Как-то всегда получалось, что это проще всего. Проще поверить, чем понять. Проще разочароваться, чем понять. Проще плюнуть, чем понять. Между прочим, я завтра уезжаю, но это еще ничего не значит. Здесь я не могу помочь тебе, здесь все слишком прочно, слишком устоялось. Я здесь слишком уж заметно лишний, чужой. Но точку приложения сил я еще найду, не беспокойся. Правда они могут необратимо загадить тебя, но на это тоже надо время и немало: им ведь еще нужно найти самый эффективный, экономичный и, главное, простой способ. Мы еще поборемся, было бы за что бороться... До свидания.
— Он ненормальный. — огрызаюсь я.
— Он мой друг. И да, он ненормальный. Человек, который был на войне, не может быть нормальным.
Неплохо, Властитель Ночи, мерзко, гадко, подло… но неплохо, вынуждена признать.
Разговаривать можно с кем угодно. Молчать только с очень близкими людьми.
А правильно говорят, что время — сложная категория и обусловлено нашим внутренним мироощущением...