"Шестнадцатилетняя Рэчел, женщина,прожившая жизнь,точно знала,куда она едет."
Может быть, я и есть ребенок, но это не значит, что я хочу, чтобы меня им считали.
Дурнoe cлучaeтcя c тeми, ктo в нeгo вeрит.
Можно убедить себя в чем угодно и быть при этом абсолютно счастливым человеком <...>
Логика - и влюблённая девушка? Подвинься, логика!
Столько есть всего, о чем надо подумать. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, — надо думать о том, что еще можно изменить.
-Г-г-госпожа ведьма , а что вы собираетесь делать?
Поведя плечом ,честно ответила:
-То, чем обычно черные ведьмы не занимаются. Но я еще молодая и глупая , мне можно.
Я слишком стар, чтоб знать одни забавы, И слишком юн, чтоб вовсе не желать.
. В таких случаях он призывает на помощь иронию — классическое оружие побежденных.
Достойный руководитель имеет желание служить, а не властвовать.
...жизнь научила меня, какая страшная вещь - терпение...
Ваши дети – это не ваши дети.Они сыновья и дочери Жизни, заботящейся о самой себе.Они появляются через вас, но не из вас,И, хотя они принадлежат вам, вы не хозяева им.Вы можете подарить им вашу любовь, но не ваши думы,Потому что у них есть собственные думы.Вы можете дать дом их телам, но не их душам,Ведь их души живут в доме Завтра, который вам не посетить, даже в ваших мечтах.Вы можете стараться быть похожими на них, но не стремитесь сделать их похожими на себя.Потому что жизнь идет не назад и не дожидается Вчера.
Вы только луки, из которых посланы вперед живые стрелы, которые вы зовете своими детьми.Лучник видит свою цель на пути в бесконечное, и это Он сгибает вас своей силой, чтобы Его стрелы могли лететь быстро и далеко.Пусть ваше сгибание в руках этого Лучника будет вам в радость,Ведь он любит не только свою стрелу, что летит, но и свой лук, хотя он и не подвижен.
Потому что чувство приходит изнутри, а не снаружи.
"Чтобы жизнь стала лучше, она сначала должна стать хуже."
Ты получаешь “опыт себя” через что-то, но сами состояния не снаружи, а внутри.
Для японца невозможно работать слишком много.
...любая установка, которая для нас легкодоступна, начинает прибавлять в важности.
— А вообще, где она, эта Япония
Бальдабью поднял палку, направив ее поверх церкви Святого Огюста.
— Прямо, не сворачивая.
Сказал он.
— И так до самого конца света
Лизонька кисло проворчала, нервно одергивая короткую кофточку, будто пытаясь стряхнуть с себя провоцирующий запах:
— Что-то вы здесь полудохлые какие-то собрались. Может, вас просто пристрелить надо, чтоб не мучились? Исключительно из человеколюбия.
Он сделал свой выбор, то есть, точнее говоря, он не сделал ничего.
Время, пространство и чтобы что-то изменилось — вот и все, что мне нужно, док.
Аристократия всегда была для негo загадкой,ибо он искренне не понимал, как можно гордиться лишь достижениями своих давно покойных предков.
Солдаты и женщины. На этом стоит мир. Любая другая роль временна. Любая другая роль — всего лишь жест.
— Попкорн? — спросил я. — На завтрак?
— Апокалипсис случился десять с лишним лет назад, пацан, — ответил он. — Мы живем на пограничье, в пустыне.
— И при чем тут это?
— При том, что все традиции давно мертвы и похоронены, — сказал он. — Я этому даже рад! Потому что теперь могу есть на завтрак все, что пожелаю.
– Зачем этот фарс? – презрительно хмыкнула пушкинистка. – Говорильня эта, свидетели, то-се, когда мы прекрасно знаем, чем кончится. Время только тратить.– Как же иначе? Ведь наш долг установить истину, – заметил Валерий Викторович.– Истина нам спущена сверху, – у Марии Абрамовны оказался приятный басовитый смех курильщика, – так какой смысл устраивать спектакли? На кой черт все эти ритуальные действа? Честнее было бы как при Сталине, в три секунды бумажку подмахнули и разошлись, а теперь разыгрываем гуманизм, а по сути то же самое.