То была любовь, равная по мощи любви мужчины к женщине и проникающая столь же глубоко. Любовь мужчины или женщины к принадлежащему им миру. К миру их очага, в котором честно сгорают их жизни, сгорают привольным огнем.
Любовь ныряльщика к принадлежащему ему миру волнующегося света. К миру жемчугов, и нитей травы, и воздуха жизни в его груди. Рожденный для того, чтобы нырять в глубину, он составляет единое целое с каждым роем лимонно-зеленых рыб, с каждой цветастой губкой. И замирая на феерическом дне океана, ухватившись за вросший в песок остов кита, он становится совершенным и бесконечным. Пульс, сила, вселенная колышутся в его теле. Он пребывает в любви.
Любовь художника, стоящего в одиночестве, вглядываясь, вглядываясь в творимую им гигантскую, красочную поверхность. С холстов, что, прислонившись к стене, стоят вместе с ним в этой комнате, в него вглядываются набросанные на пробу, остановившиеся в росте фигуры, движущиеся от пола до потолка в еще небывалом ритме. Перекрученные тюбики, свежая краска, выдавленная и размазанная по сухой, покрывшей его палитру. Пыль под мольбертом. Краска, присохшая к ручкам кистей. Белый, безмолвный свет северного неба. Окно, изумленно глазеющее на него, пока он вдыхает свой мир. Свой мир: запах скипидара, в аренду взятая комната. Он придвигается к своему полурожденному детищу. Он пребывает в любви.
Жирная земля, пересыпающаяся, крошась, в пальцах пахаря. И как искатель жемчуга бормочет: “Я дома”, смутно продвигаясь в странном, водянистом свете; как художник шепчет: “Я дома” на своем одиноком плоту, сбитом из досок пола; как медлительный землепашец на ниве...
Запомни: никогда не грози тем, что не в силах сделать. И что не готова сделать. А хочешь отомстить, сначала ударь, а потом уж выскажи, за что стукнула. Болван тот боец, который с противоположного конца улицы орет, что сейчас в глаз даст.
Современный роман в значительной степени должен быть примечанием, ссылкой. Большинство писателей тратит время на то, чтобы сказать то, что уже изрекли до них, и, как правило, делают это не намного лучше. Ценность ссылки на уже существующее произведение в том, что она позволит читателю без лишних слов ознакомиться с характером данного персонажа, избежать утомительных пояснений и решительно воспрепятствует разного рода прохиндеям, выскочкам, мошенникам и недоучкам понимать современную литературу. Конец объяснения.
Он глубоко дышал, желая проветрить голову от всего, что мешало унять головную боль. И каждый вздох казался глотком чарующего нектара. Он больше не спал. Он был свободен и собирался всерьез заняться своей жизнью после стольких лет.
<…> такого, как мне нужен, взять негде, а таких, какие есть, мне не надо.
-Как-то учительница велела написать, что мы считаем смыслом жизни.
– И что ты написал?
– Общение. Дед закрывает глаза.
– Это лучший ответ, какой я слышал.
– Учительница сказала, что надо дать более развернутый ответ.
– А ты что?
– Я написал: «Общение. И мороженое».
Дед надолго задумывается. Затем спрашивает:
– А какое именно мороженое?
От расстроенных нервов есть надёжное средство – заняться какой-нибудь полезной деятельностью.
Несправедливо, что, потеряв мужа, ты теряешь и свою красоту. Разве я недостаточно потеряла? Недостаточно настрадалась? В качестве утешительного приза вдовам должны полагаться по крайней мере розовые щечки и сияющая кожа.
Видишь, что я делаю: в чемодане оказалось пустое место, и я кладу туда сено; так и в жизненном нашем чемодане; чем бы его не набили, лишь бы пустоты не было.
Это слишком больно - жить без тебя. Невозможно больно!
- Если это не сплетни, то это первая сенсация с позапрошлого Рождества, когда панталоны миссис Бишоп и миссис Эндрю унесло ветром с заднего двора! – возбужденно произнесла Шерил. – Они окоченели на морозе и разбили витрину обувного магазина!
... различие между людьми состоит не в их происхождении, а в уровне их духовного развития...
В конце концов человеку ничего не остается - только справляться с этой жизнью в одиночку.
в четырнадцать лет тяжело признать, что твои родители смертны
Отец научил меня стрелять, но лучше бы он научил меня думать.
Проверенный журналистский приём — начни статью с утверждений, с которыми аудитория согласится, и дальше она схавает любую ахинею.
"К чему лукавить, каждая преданная женщина, втайне или нет, мечтает, чтобы изменщик кусал локти."
Человек, которому некуда девать свобственное время, всегда без малейшего зазрения совести посягает на чужое.
Спать хотелось немилосердно, так что нечего усугублять свою жизнь попыткой причинить непредумышленное добро незванному гостю.
Даже дома, где утесы встречались с ночью, а друзья - до того, как я их потеряла - любили дотягиваться пальцами ног до воздуха в устье ущелья, я держалась на твердой земле. Даже тогда отделялась от них, и когда мне понадобилась помощь, никого уже не осталось.
Всякая девица - утопающая, за соломину хватается. Тут её и лови!
- Я умру, но добьюсь, чтобы ты начал ходить. Или мы умрем оба. А до тех пор мы друг друга возненавидим.
— Мы и так уже друг друга ненавидим.
Лила беспечно рассмеялась:
— Значит, мы опережаем график.
– Не важно, насколько сильно ты бьешь, Ник. Важно, какой держишь удар, помнишь? – Я кивнул. – Не раскисай!
"Голыми приходим мы в этот мир, голыми и уходим."
— У вас с Дэей много общего. Мировоззрение, ценности, желания, увлечение наукой. Это важно