Нужнo cнaчaлa нaучитьcя быть «я», прeждe чeм мoжнo будeт cтaть «мы».
...Уже сто с лишним лет вожделенное равноправие не даёт никому покоя, но за столь долгий срок все забыли, что имеется в виду под этим самым равноправием, сменилось знаком равенства-так гораздо проще! Ты человек, и я человек, оба мы человеки, следовательно, мы совершенно равноправно можем ехать в танке, таскать кирпичи, играть в хоккей, пить водку, охранять границу, бить врагов, кормить детей, качать колыбель, смотреть сериал, сидеть на диетах, наряжаться в гости-мы равны!
Ах, ну почему я такая непривлекательная? Почему? Даже мужчина, который носит носки с пчелками, и тот считает меня ужасной.
... нервный, застенчивый и добропорядочный, а уж паршивее качеств для мужчины не придумаешь.
Я был честным человеком, и меня за это ненавидели.
— Она же женщина да ко всему прочему изголодавшаяся по мужской ласке, против такой ни одного боевого заклинания не применишь, вот мы и…
— Спрятались, — подсказала я.
— Совершили тактическое отступление.
Я слишком много уделяла внимания вопросу своего благочестия.
Живейшие и лучшие мечты В нас гибнут средь житейской суеты.
Народ состоит из отдельных индивидов и свободных людей, тогда как государство слагается из цифр.
"Хорошие манеры без искренности подобны мертвой красавице, - говорил он однажды. - Откровенность без вежливости подобна хирургическому ножу: она эффективна, но неприятна. А искренность в сочетании с вежливостью полезна и красива".
Странствуйте по миру львами самообладания, и пусть вами не помыкают жабы чувственных слабостей!Ни индийские Гималаи, ни Тибет не обладают монополией на святых. Если человек не удосужился отыскать нечто внутри себя, никакие перемещения в пространстве ему не помогут. Как только искатель истины обретает волю идти за просветлением хоть на край света, он находит своего гуру где-то поблизости.
...фотография - пленница истории. испорчена историей. вы можете заметить это по форме туфельки, по покрою платья, по прическе, наконец. дайте фотографии вашему правнуку: он посмотрит на них и только усмехнется. он будет смеяться над вашими нафабренными усиками! но слова...они прельщают нас в темноте, и воображение наше обликает их в формы и одежды, соответствующие нашим сегодняшним представлениям...
Для нас ненормально быть порознь. Мы живем и дышим друг для друга, друг с другом. Нам не нужны слова, чтобы говорить, нам не нужны действия, чтобы понять. Мы как тройняшки, связанные намного глубже, чем большинство. Мы говорим без слов, понимаем с помощью действий. Мы дышим друг для друга. Мы три придурка, которые не могут быть более разными, но каким-то образом мы всегда вместе. Мы команда с империей, готовой и ожидающей нас.
И поэт Алла Горбунова, живущая холодной осенью в дождливом посёлке, где карельский лес и озёра и надо всем этим огромная, невероятная радуга, как будто времени уже нет, тоже поёт: «Три места для тела – война, Иордан, больница, Где бывает оно обнажённым и чистым Раненое лежит ли на поле брани Или в белой рубахе крестится в Иордане Или под капельницей умирает в тихой палате Ходят ангелы по полю боя брызгают мёртвой водою на разверстые раны И чьи-то ладони ложатся на голову опуская тело под воду И ангелы тихие бабушки в белой палате, соседки, называют друг друга Верой, Надеждой, Любовью».
Безупречность не принесёт тебе ничего, кроме безупречности.
Доверия ведёт к согласию в ответ на предложение при условии, что его семена посеяны раньше, чем высказана просьба или предложение
На то была какая-то причина, только уже не помню какая. Вечно эти причины забываются.
— Можете угостить меня хорошим вином! — почему ляпнула «вином», и сама понять не могла, к вину она была совершенно равнодушна.
Зайцев бестолково смотрел на нее, не осознавая сделанного ею предложения. Наконец, спохватившись, глубокомысленно изрек:
— Хорошо, я подумаю!
Она повернулась и двинулась к выходу, не преминув скептически заметить себе под нос:
— Ладненько, будем надеяться, что ваш мыслительный процесс завершится прежде, чем вы выйдете на пенсию!
И в темных временах есть светлые мгновения и чем мрачнее эти времена, тем ярче мгновения.
Я не люблю только двух вещей: когда злорадствуют и когда распускают сопли. Не ной, если игра не удалась, не торжествуй, если тебе везет.
Я никогда не хожу к исповеди. Господь не хочет, чтобы мы исповедовались; он хочет, чтобы мы бросали ему вызов. Но когда-то я посещала церкви, потому что их строили по велению сердец. Странных сердец, которых я раньше не понимала. Сердец, полных экстаза, что до сих пор заставляет вопиять эти старые камни. Это теплые церкви, выстроенные на солнце.
Не люблю, когда до меня дотрагиваются, не люблю приторных улыбок. Родная кровь для меня не залог душевной близости.
Кристофер, ты примерял гроб? Уверяю, женитьба — это не так страшно, — язвительно бросила Мадлен.
«Нет, Бабкин, – мысленно перебила Ирина, – у нас в стране индульгенцией является только героическая смерть».
Из кельи была прекрасно видна середина октября, и в ней тишина длиной в час ходьбы и шириной в два
Приедет, буду счастлива. Не приедет, буду спокойна.