– Мерзавец, подонок, негодяй! Он обворовывает покойных! – Похоже на то. – Разрывает могилы!
Однако была в ней какая-то спокойная сила и отстраненность, она жила в ином, отдельном от нас мире — мире прекрасных людей, знающих, что они прекрасны.
Присутствие Воана - где-то рядом со мной, на одной из этих переполненных улиц-убедило меня в том, что можно найти некий ключ к грядущему автогеддону. Его фотографии половых актов, фрагментов радиаторных решеток и приборных панелей, сочленений локтя и оконной стойки, женских половых органов и циферблатов демонстрировали возможности новой логики, порожденной этими размножающимися артефактами, представляя законы родства между чувственностью и энергией сжигаемого топлива.
Я подошёл к плащу Бруно, который тот по недоумию бросил на полу. По чёрной ткани расплывалось ещё более чёрное пятно. Судя по его размерам Огонёк очень долго копил в себе недовольство.
Оба, как это всегда происходит с настоящими любителями книг, искали в чтении что-то необыкновенное; оба обнаруживали во множестве известных книг претенциозность, скуку и легкое надувательство.
Ты не умер, но и не стал мудрее.
У меня также есть привычка катастрофически понижать отметку, если студент употребляет слова „простой“ и „искренний“ в похвальном смысле; например: „Стиль Шелли всегда простой и хороший“ или „Йетс всегда искренен“. Это распространено весьма широко, и, когда я слышу, как критик говорит об искренности автора, я знаю, что или критик, или автор — дурак».
Счастлив, кто падает вниз головой: мир для него хоть на миг – а иной.
Надо быть таким продажным, как я, и таким старым, как я, чтобы знать: есть вещи, которые не продаются; порок перестает быть пороком, если нет добродетели, и ты никогда не поймешь, что такое добродетель, если не будешь знать, что даже шлюхи отказывают некоторым клиентам.
Нельзя сначала убивать,
Потом шептать: "Я не нарочно!"
Нельзя все время предавать,
Потом молить: "Исправлюсь, точно!"
Нельзя сначала унижать,
Потом просить: "Прости за шутку!"
Нельзя трусливо убегать,
Сказав, что вышел на минутку.
Нельзя, вернувшись, сделать вид,
Что всё как прежде остаётся,
Ведь жизнь на месте не стоит!
За всё всегда всем воздаётся!
Да разве может иметь силу искушение, приходящее извне? Крепость можно взять только изнутри.
То, что ты вдруг неожиданно забыл, легче всего вспомнить, если об этом не думать.
Все мы чего-нибудь дождемся, только часто не того, чего ждем с.137
Самым страшным пороком является неведение, считающее, что ему все ведомо.
(об измене):
... не говори. Тебе будет казаться, что признаться надо – для ваших отношений, чтобы между вами не было никакой недосказанности, никакой фальши, никакого вранья… И она, конечно, тебя простит. Может, даже на меня не обидится. Может, всё поймет совершенно правильно. Но все равно у нее останется обида. Маленькая, крошечная, которая будет разъедать всё. Ты себе сделаешь легче, ты с себя снимешь тяжесть, а на нее взвалишь. Понимаешь? ... Ни одной женщине такой правды на самом деле не надо
Греха никакого на свете нет, и добродетели тоже нет. А есть только то, что люди делают. Тут одно от другого не оторвёшь. Некоторые их дела хорошие, некоторые плохие, вот и всё, а об остальном никто судить не смеет.
Серьезно можно подходить и к собиранию
фантиков, были бы фантики рассортированы по темам, периодам,
стилям. Если решили не заходить раньше 1990 года, прекрасно;
лишь бы с 1990-го и дальше было собрано все, что возможно.
Конечно, останется некоторая разница между вашей коллекцией
и Лувром, но хорошая коллекция фантиков лучше, чем плохая кар-
тинная галерея. То же относится и к диплому.
При отсутствии у человека таких близких, которых можно мучить и любить, ему кажется, что и жить не стоит.
Человечество высохло на корню. На кусте висят мириады человеческих существ - они, эти ваши здоровые молодые мужчины и женщины, такие красивые и цветущие. Но на самом деле это сплошь яблоки Содома, плоды Мёртвого моря, чернильный орехи. На самом деле, в этом мире у них нет никакого предназначения - внутри у них нет ничего, кроме горькой, гнилой трухи.
В городах стоят храмы, наполненные золотом и серебром, не нужным богу, а на папертях храмов дрожат нищие, тщетно ожидая, когда им сунут в руку маленькую медную монету.
Второй шанс даётся, когда его заслуживают.
...кастовая тенденция богатых людей, вызванная все большей утонченностью жизни, -тенденция расширить пропасть между ними и оскорбляющей их грубостью бедняков тоже ведет к захвату привилегированными сословиями все большей и большей части поверхности земли исключительно для себя.
Я смотрела на нее, свою дорогую любимую подругу, и видела, как она постепенно превращается в чудовище. У нее давно уже не улыбка, а язвительная усмешка, не шутки, а едкие остроты, не добродушный оптимизм, а тонко завуалированная грубость. «Вот что делает с женщинами несчастливый брак», — думала в такие минуты.
– А Збинек Гоздава? – тут же спросил чудак, совсем не расстроившись. – Для него я кое-что сообразил. Слышал, вы ему руку отрезали. – Ампутировал. – А? – Ампутировал, – повторил Алеш. – «Отрезал» звучит так, будто я бегал за ним с ножом. – Не обижайтесь, но с вас станется.
Нехватка ресурсов стимулирует изобретательность.