Теперь ещё заметнее, что тебя воспитывал Раян. оба принимаете идиотские решения, - заключил без былого раздражения.
Потерять брата – значит потерять того, с кем вместе ты мог бы расти, кто подарил бы тебе невестку и племянниц с племянниками, – они расцвели бы на твоем древе жизни новыми побегами. Потерять отца – значит потерять верного советчика и наставника, того, кто поддерживал бы тебя, как ствол – ветки. Потерять мать – это… все равно что потерять солнце над головой. Все равно что…
Взаимная влюбленность эффективнее любых берушей.
Брак тоже является порогом между «до» и «после». В брак люди вступают каждый день, и всегда будет для них что-то «до» и что-то будет «после». Вопрос не в пороге. Вопрос в том, что будет после того, как вы этот порог переступите.
По-моему, счастье здесь, как шум, запрещено правилами внутреннего распорядка.
В мире много холодных, бездушных людей. Кто, по-вашему, работает в тюрьмах? Кто, по-вашему, работает в камерах смертников? Это такая работа.
Никто в здравом уме не будет возвращаться к старой, тяжелой жизни. Люди тогда были добрыми только потому, что не могли позволить себе роскошь иметь врагов. Тогда было одно правило: пан или пропал. В такой ситуации люди становятся просто душками.
— Я так поняла, ты беременна, — без всякого выражения сказала она.
Эннели чуть-чуть подвинулась на жестком стуле.
— Похоже.
— Тебя изнасиловали, — почти шепотом сказала сестра Бернадетт. — Ребенка отдадут на усыновление.
Эннели покачала головой.
— Никто меня не насиловал. Меня трахнул любимый мужчина. Это было здорово. И я хочу ребенка.
— И кто же любящий отец?
— Не знаю.
— Не знаешь, — сестра Бернадетт прикрыла глаза и сложила руки на столе. — Не знаешь, потому что он не представился, или потому что всех было трудно запомнить?
Эннели поколебалась секунду и твердо ответила:
— И то, и другое.
Была та смутная пора, Когда Россия молодая, В бореньях силы напрягая, Мужала с гением Петра. Суровый был в науке славы Ей дан учитель; не один Урок нежданый и кровавый Задал ей шведской паладин. Но в искушеньях долгой кары Перетерпев судеб удары, Окрепла Русь. Так тяжкой млат, Дробя стекло, кует булат.
Незачем спрашивать ребенка, счастлив ли он; это и так видно. Либо счастлив, либо нет. Взрослые говорят о счастье, главным образом, потому то они несчастны. Говорить об этом - все равно, что ловить ветер. Гораздо легче, если он просто дует на вас.
...смелость, заметим, проявляется не только на поле битвы или при виде ножа, готового пропороть твое сжавшееся нутро: у иных людей там, где полагается быть смелости, дрожит нечто студенистое, но они, впрочем, в этом не виноваты, такими уж уродились.
А Бог, он страшненьких не любит, говорит. Да и красивеньких тоже не особо жалует.
Первым делом Жанна выгнала местных баб, работавших в «жути» санитарками.
«Человеческие проблемы действительно зачастую смешны, а люди тем не менее зачастую печальны.»
Roger gritting his teeth do not succumb to hysteria, it is a counter-productive luxury you cannot, in your present great vulnerability, afford. . . .
— Тогда Синий Снегирь плохой?
— Нет конечно, он меня от тебя спас — какой же он плохой?
— Зачем же ты меня ему не отдала? Богатыря хотела родить?
— Ой, ну глупый же, глупый! — Она засмеялась. — Ну как же тебе объяснить… Вот вы друг дружку убиваете, все делите что-то, а жизнь-то идет себе…
Память - роскошное фотоателье на нескончаемой Авеню Пятой Власти. Сладость на грани одержимости
Не всегда надо верить словам,люди часто лгут,говорят вслух одно,а думают совсем другое. Нужно всегда обращать внимание на оговорки,невзначай оброненные фразы
It is no shame to have a dirty face- the shame comes when you keep it dirty.
Существуют старейшие воспоминания на Земле, закрепленные в каждой хромосоме и в каждом гене. Каждый шаг, сделанный нами по пути эволюции, — веха, закрепленная в органической памяти — от энзимов, контролирующих углеродно-кислородный цикл, до сплетения нервов спинного мозга и миллиардов клеток головного мозга — везде записаны тысячи решений, принятых в периоды внезапных физико-химических кризисов.
...вы ошибаетесь, я не!.. возразил я вслед, любуясь шелковой юбкой лиотаровской шоколадницы, полной сизых блуждающих теней, но гвенивер и ухом не повела
...тебе тогда будет хорошо, когда ты сам будешь хорошим.
Весь наш мир правильного и неправильного, добра и зла, наше имя, то, кто мы есть, все это нам прививается; и мы не чувствуем, что имеем право формировать себя самостоятельно.
- Мы ведь тут с тобой единственные леди, ты да я, правильно?
- Правильно. И что?
- А то, что нам следует спуститься к воде и, когда он подплывет, оказать ему снисхождение.
- А это не больно?
- Ты невыносим! - прошипела я, нова начиная подсоединять к себе сенсоры, будь они неладны. - Боже, я никогда так не позорилась, только когда ты мне в тренеры напросился! Хеш'ар, ты слышишь меня?
- Слышу, слышу... - прозвучало сверху.
- Тролль ты, а не эльф!
- Заметь, Даш, какой карьерный рост. От космической улитки до тролля всего за пару дней - блестяще!