Рисковать уничтожением этого будущего ради получения тех или иных преимуществ, ограниченных настоящим, - крайне узколобая и недальновидная стратегия.
И впрямь трудно было найти двух более неподходящих людей для переговоров, чем эта пара. Они могли лишь увеличить общее смятение и создать одним противоречием больше Но как бы это ни было печально, изменить тут ничего было нельзя, ибо в моменты социальных катастроф и неизбежных великих потрясений на первый план всегда выходят именно такие ущербные или больные личности и направляют мир превратным и кривым путем. В этом и заключается один из несомненных признаков смутного времени.
А личное мое согласие узнать «хорошую» литературу явилось уже много позже. И мне не жаль, что вышло так. Я читал вещи, которые хотел читать, из которых извлек больше, чем из того, что разбиралось на школьных уроках.
Грустное дело эта старость.
Смирение подлинной любви способно простираться до жутковатой беспредельности.
Почему-то слово «нет» знакомо очень малому количеству мужчин.
Не беремся описывать чувства, испытанные Саниным при чтении этого письма. Подобным чувствам нет удовлетворительного выражения: они глубже и сильнее – и неопределеннее всякого слова. Музыка одна могла бы их передать.
Мы живем в свободной стране, сэр! Джордж принадлежит мне, и я волен делать с ним что угодно. Вот так-то!
С беспорядком и смутой можно справиться с помощью покоя, потому в душе и в духе нужно беречь порядок.
Так, как мы пили в те три дня, пока Митька гостил у меня, я не пил никогда. За встречу. За мировую Дмитрия с Борисом. За прекрасных дам. За доступных дам. За недоступных дам. За родителей. За здоровье императора. За здоровье императорской семьи всей сразу и по отдельности. За тех, кто в море. За тех, кто "в поле". За тех, кто "за речкой". На выходные, ни капли не протрезвев, отправились в Москву, а в самолете пили за пилотов, стюардесс и весь аэрофлот. Напугав отчима, ввалились к маме, и… резко успокоились.
Кто сказал, что амурные переживания только для девочек. Да плюньте ему в лицо! Любому греет душу, когда его ждут, вздыхают и шепчут в ухо благоглупости.
"...Что поделать, такое уж было время. Свой добрый народ приходилось-да и ныне приходится - удерживать в повиновении не только милосердием, но наипаче-железным кулаком и несгибаемой волей. Ибо нет ничего страшнее бунта и неуправляемой толпы, озверевшей от крови; а потому задача всякого Государя - до этой крайности не доводить и вовремя натягивать вожжи, обходясь, коли уж придётся, малыми жертвами и малой кровью..."
Карасик, а у нас малек будет. – Он замер, ошарашено глядя на меня. Блинчики-оладушки, наверное, не стоило так сразу. Дура. – Если передумал, говори сразу.
— Если все получится, я смогу помогать твоим детям. Прадед Андрей не позволит им себя обмануть, пра — пра — прадед Викентий поможет сторговать выгодную цену, пра — пра — пра — прадедушка Вячеслав даст сил и опыта смертной схватки.
— Прадед Фадей научит воровать жен, — проворчала, все еще отведя глаза, Ника.
— Это очень полезное умение!
Справляться с одной аут-леди было уже нелегко; иметь дело с двумя – хуже чем пасти кошек.
Я поняла, что необходимо всегда быть лучшей во всем и делать лишь то, что одобряют взрослые люди, ведь только так можно заслужить чью-то любовь и не потерять по-настоящему близкого человека.
Якщо ви запитуєте про ціну, знаить ви не можете собі цього дозволити.
- Анна. . . В ночь на саммите, когда ты была спасена, это был единственный раз в моей жизни когда я благодарил Бога за все. Эти слова. От них я буду таять снова и снова, навеки вечные. Я смотрела. Он смотрел. Мои руки легли на его лицо, чувствуя его скулы и сильные челюсти. И тогда я отдала ему свое сердце. - Я люблю тебя, Кай.
Если только знать, но не использовать, ценность такого знания равна нулю.
— Ройх, лучшее вино нам, будем думать.
— За фразу!
В среде некромантов с совестью у всех проблемы, а что касается некромантов Некроса, то там вообще все просто: нет совести – нет проблемы.
Правильно говорят, если бы Бог хотел, чтобы люди бороздили моря и океаны — дал бы ласты вместо рук и ног. Земля — вот стихия человека, ни никак не море.
— Счастье ... не в том, чтобы быть сильной и независимой. Счастье в том, чтобы позволить себе быть слабой рядом с теми, кто тебя по-настоящему любит.
На сочувствие других не следует рассчитывать. Можно обойтись и без них. Это так, верьте мне. Остается одиночество. Но одиночество — не легкий удел.
Запасной аэродром может просто быть, даже если туда никогда не приземлится твой самолет.