Хотя, конечно, коты на всех смотрят с выражением: «Я кот, а чего добился ты»...
— Девоньки, — начала я. — Не надо бояться! Перед лицом общей опасности мы предстанем вместе! Мы сильны, привлекательны и неповторимы, а раз так, то сможем свернуть горы!
— Может, ее тоже в медпункт? — саркастично спросила у Анфисы Крис. — Мне кажется, она бредит.
Многие считают, что сильным и уверенным мужчину делает бесстрашие. Это не так. Страх потерять то, без чего ты не можешь жить – вот главный катализатор заложенной в каждом человеке силы.
Только одно успокаивало Ивана-царевича, когда он нес домой лягушку: его теща навсегда осталась в болоте.
Ненависть — не самая опасная вещь... Равнодушие — вот что страшно.
Жениться на скорую руку, да на долгую муку.
Старые слоны, прихрамывая, уходят умирать в холмы; старые американцы выбираются на автостраду и укатываются до смерти на своих невъ*бенных драндулетах.
Ты готов к этому? Зарегистрироваться в отеле Вегаса под фальшивым именем, с намерением обвести всех вокруг пальца, и с головой, наглухо забитой кислотой?
Это главное преимущество эфира: от него ты начинаешь вести себя как деревенский пьяница в старом ирландском романе... полное расстройство вестибулярного аппарата, расплывшаяся картинка перед глазами, никакого равновесия, онемевший язык - разрыв дипломатических отношений между телом и мозгом.
Нет, это не очень хороший город для психоделических веществ. Реальность сама слишком удолбана.
Ни один из нас не сойдет за пьяного. Мы оба чересчур напряжены.
Лифт был битком забит и полз от этажа к этажу как черепаха. К тому времени как мы остановились на третьем, адвоката уже понесло не в ту степь. Оставалось еще пять...
У игральных столов было по-прежнему столпотворение.(..) Их вопли раздавались за столами в полпятого утра в воскресенье. Все еще тискают Американскую Мечту, этот образ Большого Победителя, умудрившегося сорвать куш в последние минуты предрассветного хаоса в занюханном казино Вегаса.
Безумие творилось во всех направлениях каждый час Ты мог отрываться где угодно. Это было всеобщее фантастическое ощущение, что все, что мы делаем, правильно и мы побеждаем...
Наша энергия просто преобладала. И было бессмысленно сражаться. Мы поймали то волшебный миг: мы мчались на гребне высокой и прекрасной волны...
..и он стоически его принял, зная на основе своего большого жизненного опыта, что такие чеки абсолютно никуда не годятся.
Мысль о том, чтобы войти в кафе без газеты в руках, заставляла меня нервничать.
Мне же это было по барабану. Кофейня "Северная Звезда" казалась вполне безопасной гаванью для нашей бури.Официантка пассивно враждебна, но я уже к этому приспособился.Этим вечером мне нужно было от нее лишь одно - чашку черного кофе и гамбургер с маринадом и луком за 29 центов.- Она спрашивает повариху, знает ли она, где находится Американская Мечта.
В зале ожидания стоял нестройный гул убогих разговоров столь же убогих тел.
Я был просто еще одним ох*евшим духовным лицом с больным сердцем.
Я чувствовал себя.. человеком, способным на поступок, и просто достаточно больным, чтобы быть абсолютно уверенным в себе.
...нет такого героя, которому в смертный час не открылась бы вся бессмысленность его героического поступка.
Порой мне кажется, что мы все сошли с ума и что нас вылечит лишь смирительная рубашка.
Был праздник: Суккот или Симхас-Тора. Деда ищут, он пропал. Где, да где же он? Оказывается, забрался на крышу, уселся на трубу и грыз моркрвку, наслаждаясь хорошей погодкой. Чудная картина.
Зачем зря мучить людей, зачем над ними издеваться и выворачивать и без того слабые их души наизнанку, если они даже виноваты. Можно презреть, наказать, помочь, но мучить нехорошо, стыдно, нельзя. Это ожесточает человека. Надо быть милосердным.
- А как его найти? – спросил я. - Его не найти, - усмехнулся Юстас. – Просто позовите его тихо перед открытым окном, и он откликнется.
Вообще-то не полагается то и дело прерывать повествование, ведь его эффект зависит от того, насколько удается
загипнотизировать слушателя или читателя, ввести его в некую дрему, когда реальность постепенно теряет свои очертания, уступая место миру, созданному воображением автора.
Женщинам присуща редкостная способность прощать.
Когда кто-то доверяет тебе настолько, что открывает самые разбитые части своей души, ты не можешь притвориться, что ничего не видел. Ты помогаешь собрать их. Или отдаёшь свои.
"... страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка - это безразличие"
"-Очень важно заниматься каким-нибудь делом, пусть даже самым простым."
Я признаю, что наркотики- это нехорошо, но кошмар, в который превращает жизнь любовь... О нём даже подумать страшно.
Я кое-что понял в отцовстве: ребёнка во многом любишь именно потому, что видишь его голым. У детей нет тайной жизни. По сравнению с младенцами все остальные кажутся такими закрытыми, закамуфлированными, вечно скрывающими какие-то маленькие грустные тайны
Когда Бодлер пишет: «Сон разделяет, расчленяет и тем создает новое», — он изображает сон разом и аналитиком, и изобретателем — «образцовым химиком». Но одного лишь действия сна недостаточно. Требуются еще усилие воли и сознательные расчеты. Сон (а в особенности сон иероглифический) — не более чем первоначальный набросок, лучше сказать — матрица. Произведению предстоит вырасти и обрести свою окончательную форму благодаря целому ряду продуманных операций.
Война изменила китайцев - и деревенские, и бродяги-кули, и разбредшиеся кто куда солдаты из марионеточных армий смотрели на европейцев с выражением, которого Джим до войны в принципе за китайцами не замечал: как будто европейцы просто перестали существовать на свете - и это несмотря на то, что британцы помогли американцам разбить японцев.
Когда веришь в свое дело, нет охоты тратить время попусту.
Разноцветные перья украшали голову стаффордшихи — бесстрашная утка сидела на макушке Рейчел, а последняя, похоже, в полном восторге махала хвостом.
(...) новый континент, открытый Колумбом и названный им Западной Индией, впервые появился под названием TERRA AMERICIVEL AMERICA, а дата, фигурировавшая на экземпляре — 1507, — наконец-то положила конец ожесточенным спорам, которые на протяжении трех веков не утихали по поводу Америго Веспуччи.
Самое важное, что должен научиться делать писатель, это рвать написанное.