"...Келья - хорошо, но ещё лучше -лес, вода, чистое небо.
Познавая совершенство, сам становишься лучше; вот она и благодать."
а годы серьёзной службы выработалось в моём организме некое предчувствие, без которого спецназовцу очень даже нелегко дожить до пенсионного возраста.
– Просто жить – это уже счастье, говорю я.
– Осознанно жить! – с чувством кивает Викки.
И все тут же хором:
– Да, да, да!
... никогда не может быть настолько плохо, чтобы не могло стать ещё хуже.
Дети любят праздник. А Роберт - это не праздник. С ним не весело. Но на него можно рассчитывать во всем. Дети не ценят заботу, они принимают ее как данность. Дети ценят только веселье.
В воздухе повисла невысказанная фраза... Майлз оставил ее висеть где висит.
— Детка, на тебе все равно написано большими буквами «Я рождена для постели», как бы ты ни старалась это скрыть.
— Но я не слишком легко сдаюсь.
— Именно поэтому ты так чертовски сексуальна. Ты предлагаешь, но не даешь. Этого достаточно, чтобы свести мужчину с ума в ту же секунду, как он тебя увидит, прикоснется, попробует на вкус.
Алчность обуявшая его в тандеме с любовной интрижкой затуманили вроде бы светлые мозги успешного коммерсанта... Погнавшись за двумя зайцами, Кузя рисковал потерять всех и вся.
Ну что ж, надо дать ему время потешиться своими грандиозными планами. И посмотреть со стороны, что из этого выйдет.
С трудом вообще двигаясь, я запрокинула голову и посмотрела в его глаза. Они казались совершенно черными в сумраке приближающегося утра, но притягивали сильнее, чем все еще сияющие звезды. Они казались омутами, манящими, таинственными, опасными... Он вообще был опасен. А я сама себе вдруг показалась бабочкой. Мотыльком, прилетевшим на свет огня. Он и был огнем, Роутег — огонь, а меня он, кажется, совершенно не зря называл Апони — бабочкой. Маленькой хрупкой бабочкой «...»
Аристократы должны служить для остальных примером истинного великодушия.
Вино більше, ніж будь-яка інша провізія на планеті, ваажається невід'ємною складовою цивілізованого життя.
- Довольно, - сказала я. - Больше никаких попыток сбежать. Словно боясь поверить в происходящее, он склонился надо мной, чтоб поцеловать дорожку, оставленную слезами на одной щеке, потом на второй и прошептал: - Больше никаких попыток. Переполняемая эмоциями, я обхватила его лицо ладонями. - Теперь ты будешь бежать лишь навстречу мне - проговорила я и потянулась к его губам
–Не,Лизон,я тебя,конечно,понимаю…– разговариваю с ней,пока иду к машине.–Ты,у нас,местный авторитет в садике.Да?
–Мхм.
–А тебя,вместо того,что боятся–любят. Авторитет сразу идет под откос.Это,конечно, факт неприятный.Да?
Снова кивает моя Лизочка.Слушает.А я и не знаю, что дальше говорить.Чтоб не дралась?
За Дэю ты был готов убивать, за эту женщину – умрешь не задумываясь.
– Надейся на лучшее, готовься к худшему? – озвучил Дастел какой-то, видимо, девиз рода.
И я очень красиво, почти идеально рухнула в обморок...
Ничего не дается так просто! Силу и власть надо заслужить, заработать своим трудом, а не взять то, что лежит сверху
Деньги сами по себе не стоят даже глотка воздуха. Без воздуха я умру сразу, а без денег — нет.
Его лицо, и без того безжизненное, как у всех глухонемых, теперь словно окаменело. После обеда он опять уходил со двора, но ненадолго, вернулся и тотчас отправился на сеновал. Настала ночь, лунная, ясная. Тяжело вздыхая и беспрестанно поворачиваясь, лежал Герасим и вдруг почувствовал, как будто его дергают за полу; он весь затрепетал, однако не поднял головы, даже зажмурился; но вот опять его дернули, сильнее прежнего; он вскочил... Перед ним, с обрывком на шее, вертелась Муму.
Сучка не захочет — кобель не вскочит.
Флотоводец - почти шахматист, но свою партию он разыгрывает не на доске, а на карте; линкор зачастую - как ферзь, крейсер - как ладья, эсминец - как слон, а дальше спешат на погибель пешки - тральщики, посыльные, прочие суда на побегушках, с потерями которых мало считаются.
Неизвестное имеет склонность проявлять себя самым неожиданным, самым невероятным образом.
... лучше уж языком чесать, чем драться, тем паче, что, чувствую, бой будет недолгим и неравным, пусть и премного героическим. Но в герои я не рвалась.
Почему всегда и все приходит в один момент? Если радости — то друг за другом, если несчастья — то целый клубок, если мужчины — то все сразу.
Без души просвещеннейшая умница - жалкая тварь. Невежда без души - зверь.