Власть – очень притягательная вещь. Но если люди начинают жить только ради неё, они очень быстро встают на путь преступления и превращаются в зверей. Таким людям становятся не важны милосердие, Божьи заповеди и жизни других людей.
- Совершенно непрактичная модель! В таком не побегаешь толком, не поколдуешь. Маркое опять же, без капюшона, без обережной вышивки, да и зельем от вредоносных существ не пропитано. Признаться честно, я не вполне вижу смысл в ношении подобного. А вдруг форс-мажор? Тут даже кармашков для оружия нет!
Если противник силен или ты не знаешь, на что он способен, то старайся закончить бой как можно скорее. Не играй с ним.
- Странное дело, - говорил он, - на всякий пустяк люди бросают деньги, а чуть коснется чего-нибудь полезного, так не уломаешь их принять участие. Является какая-то недоверчивость в полезность дела, боятся, что пропадут деньги, точно дело идет не о нескольких стах рублей, а о целом состоянии! А как слушаешь их, так они, кажется, готовы пожертвовать даже своей жизнью из-за своих принципов. Ну, да обойдемся и без них: с миру по нитке - голому рубашка.
(Слепцов)
Мама ведь всегда говорила, что счастье и радость — они внутри, и уж точно не должны зависеть от расположения всяких драконищ! И не важно, во что верить. Если веришь в саму себя — все будет хорошо. И вообще, в любой непонятной ситуации — мой голову и одевайся красиво!...
Родись Огарев в девяностые, он бы, несомненно, стал преступником – не мелким гопником, не шпаной, а именно преступником. Он быстро думал, ненавидел власть в любом ее проявлении и был зол на весь свет, включая самого себя. Идеальный питательный бульон для бессмысленного бунтовщика. Но советская школа, серенькая, районная, в три невысоких этажа, мигом управилась с угрюмым подростком при помощи самого нехитрого эликсира – высокие моральные принципы плюс унылая рутина. Ученикам вбивали в головы столько правильных и хороших вещей, что даже самый тупой индивид рано или поздно усваивал, что главное, ребята, сердцем не стареть, сам погибай, а товарища выручай, коллектив – всему голова, а родина-мать – зовет. В школе из молодого человеческого вторсырья сноровисто собирали порядочных людей, действительно порядочных, просто делали это по большей части спустя рукава и конвейерным способом.
Кому-то везло, и он попадал в руки настоящего мастера – и тогда вместо условно, по трафарету обработанной болванки на свет появлялась индивидуально ограненная личность, притягательная, сложная, сделанная с любовью, а не на заказ. К сожалению, мастером мог оказаться не только какой-нибудь заслуженный учитель Советского Союза, тихо помешанный на физике и детишках, но и банальный дворовой пахан, несостоявшийся Песталоцци, зато вполне успешный и действующий мерзавец и вор, или просто Гепард, такой же точно, как в «Парне из преисподней». Огарев своего учителя нашел не скоро и не в школе, потому просто захлебнулся в ежедневной школьной скуке. Быть хорошим его научили быстро, но вот что с этим делать – никто не знал.
Знание – всего лишь вид топлива, а нужен ещё мотор понимаемы, чтобы превратить его в силу.
День начался так себе. Будь моя воля, я бы попросила его выйти и зайти еще раз, проделав перед этим работу над ошибками.
Но почему, если человек что-то делает, он обязательно дурак? Почему, если человек во что-то верит, он непременно идиот?
— Нельга, — прошептал он, привлекая ее к себе. — Я не люблю тебя. Знаешь ты об этом?
— Знаю, — ответила она так же тихо. — И я тебя не люблю.
Эмил тихо засмеялся и прошептал ей на ухо:
— Какие же мы с тобой глупые.
Нельга кивнула, сообразив вдруг, что чувствует в нем сейчас только вторую, человеческую половину. И пока она снова не исчезла, не растворилась в демонической, девушка крепко прижалась к Эмилу, обняла его, закрыла глаза. Он держал ее так нежно, бережно, будто продолжая думать о том, что «люди очень хрупкие», и боялся «сломать»…
— Ты какая-то, — он задумался, — пугающая.
— Чего? — Заподозрила неладное я.
— Когда ты такая дружелюбная, я тебя боюсь.
— Общие пытки сближают, знаешь ли. — Пожала плечами я.
На уровне принципов новая стратегия легко вписывается в общую теорию договора. Гражданину предлагается принять раз и навсегда вместе с законами общества и тот закон, в соответствии с которым он может быть наказан. Тогда преступник оказывается существом, парадоксальным с юридической точки зрения. Он нарушил договор и потому является врагом всего общества; но при этом он участвует в применяемом к нему наказании. Малейшее преступление направлено против всего общества, и все общество – включая преступника – участвует в малейшем наказании. Следовательно, уголовное наказание есть обобщенная функция, сопротяженная со всем телом общества и с каждым его элементом.
Если волей небес тебе достался брат-балбес, то много интересного в этой жизни проходит мимо, но только не неприятности.
— Я когда-нибудь увижу настоящих милиционеров?
— Мы рядом, и мы бдим. Спи спокойно.
— Хорошая речь для похорон.
Такого мата-перемата стены старого дворца давно не слышали. Пожалуй, со времен ремонта… тогда рабочие совершенно случайно на кого-то комод уронили. Ну, вот его величество и доказал, что благородные во всем выше обычных людей. Грузчикам до него было очень далеко.
Первым в дом вошёл доктор Эммет. Выглядел он обескураженным, что понятно, и очень сердитым. Остановился у лестницы и рывком обернулся к шедшей следом дочери.- Ты… - Худой узловатый палец замер в дюйме от лица Пэт. – Тебе…Почтенный целитель бессильно глотал ртом воздух, выпучивал глаза и хмурил брови, но не мог и двух слов связать.- Месяц без сладкого! – пришёл ему на помощь Тэйт.- Предпочитаю сухое, - отозвалась Патрисия.
Ваше дело — исполнять, а не понимать.
поработав во многих семьях, я своими глазами увидела, как часто счастье женщины зависит от умения искренне заблуждаться, не замечать грубую шероховатость реальности.
«Совесть есть у каждого, — смеясь, говорила Вера, — но надо создать человеку такие условия, чтобы хочешь не хочешь, а она проявлялась».
Хотелось смыть осадок после общения с мэром. Есть существа, после которых остается чувство, точно по тебе проползли гигантские слизни.
Человек вообще, если разобраться гениальный мастер по нахождению благовидных оправданий для собственной душевной глухоты.
— Вы не откажетесь от небольшого поединка?
Что?! Я? С архивампиром?! Да он меня сейчас на куски порубит! И вообще, он разве не в курсе, что подобный способ времяпрепровождения не предлагают молодым хрупким леди?
Эх, и почему никто никогда не видит во мне хрупкую леди?
— Ты себя достаточно хорошо чувствуешь?
— Нет. Я чувствую себя просто омерзительно. Меня тошнило. И может стошнить еще раз. На тебя.
— Переживу. В крайнем случае — примем ванну. Представляешь — ночь, свечи, ванна с пеной…
— …я поскальзываюсь на мыле и падаю тебе на голову, сломав обе ноги.
Счастье-это не когда все идеально, а когда не замечаешь несовершенства реальности.
Перед сном Ллойд сводил Лори на пляж. Он любовался закатом. Она нашла дохлую рыбину и пописала на нее. Оба вернулись домой довольные.